– Бросьте, не поможет, - маг закашлялся и открыл глаза, цвета песка в ясный полдень; от уголка губ к подбородку устремилась бордовая струйка крови, - Я уже не жилец, и прекрасно это понимаю. А вот вам надо спешить. Когда он поймет, что амулета в городе больше нет, станет его разыскивать....

Марлен замолчал, прислушиваясь к чему-то, и вдруг криво улыбнулся, схватил мое предплечье, до боли сжал его здоровой рукой.

– Noe con dios, девочка, помни, noe con dios...
– и не успела я ответить, как его глаза закрылись, губы беззвучно шепнули нечто в пустоту, с последним вздохом то ли зовя кого-то, то ли проклиная. Рука, тисками державшая меня, ослабла и бессильно упала.

Дотронувшись кончиками пальцев до лба мага, эльфийка, чувствующая жизнь в любом ее проявлении, побледнела и отрицательно качнула головой. Сомнений не оставалось. Великий архимаг умер.

Вместе с осознанием нахлынуло оцепенение, замораживающее, страшное - если с НИМ так, то, что же с другими? Выжил ли кто-нибудь в подводном граде или (я внутренне содрогнулась) повторилась история Осинового?

И словно в отголосок беззвучному горю, вторя ему, раздался вокруг дикий визг и вой, но ударился о защитную сферу, окутавшую "Каллоринх", разлетелся по ней осколками боевой магии слуа и заглох, подавленный последним подарком Марлена.

– К оружию, сухопутные крысы! Что вылупились, чай не рыба на берегу! Ах, мертвяков живых никогда не видели? Так рыбкам все едино, кто на жратву пойдет!
– первым опомнился полуэльф, и теперь гневно рыча, носился по кораблю, раздавая команды. Особо перепуганным доставались в добавок к крику пинки и затрещины. Более-менее придя в себя, матросы, вытащив оружие, устремили взгляд к небесам, готовясь к повторному нападению. Не ожидавшие отпора слуа кружили, противно выли, но предпринимать решительные действия пока отказывались. Мы по этому поводу особо не страдали, расценив, что нам двадцати против пятидесяти туговато придется, даже с магией, а любое ее действие грозит разорвать установленный Мастером заслон.

Время шло...

Когда набежали тучи и начался ливень, яростно жалящий защиту, заметили все - еще бы, постоянно смотреть на небо! Вот только мне шибко стремительная буря не понравилась, и я на свой страх и риск, перехватив сеть заклинания Марлена, вплела в нее дополнительный элемент - последний для абсолютного сопротивления. Как оказалось - вовремя. Молния, вдарившая в купол, сыпанула искрами не хуже праздничного фейерверка.

– А вот и некромант пожаловал, - шепнула я Нарьке. Подруга пропустила мои слова мимо ушей, тихо подвывая о затекшей шее и плечах. Лук, она, однако, держала все так же крепко и уверенно.

Поняв, что отвлекать ее - себе дороже, я передвинулась к удрученному демону, с опаской оглядывая купол после каждого треска молний, который, кстати, становился все чаще. Говорить сейчас что-либо было бессмысленным, утешать я не умела, поэтому просто обняла его, уткнулась лицом в грудь и судорожно вздохнула, подавляя клокочущую боль кипящей в крови магии. От обилия чужих эмоций дико раскалывалась голова.

Чего они хотят от нас? Высосут кровь и превратят в себе подобных?

Зомби, проклятые слуа! Что скалитесь, мертвяки? Ничего, я один в Серые Дали не уйду.

Может, отдать им этих колдунов? Ведь пришли не по наши души...

Мне страшно, страшно, страшно!

– Рано себя хороните, - на удивление спокойным тоном заявил друид, хлопнув Диона по плечу, тем самым оторвав нас друг от друга. Безмятежные просторы вечности канули в небытие, и грешная реальность предстала во всей красе. А посмотреть было на что! Во-первых, поглощенная потоком чужих мыслей, я не услышала, что ледяной дождь закончился. Во-вторых, вопли слуа из победных и устрашающих переросли в жалобные и предсмертные. Вся команда "Каллоринха", разинув рты, в шоке глядела на атаковавших недругов грифонов. Мда, проспорила я Нарьке бутыль эльфийского нектара - размером "птички" не уступали среднему дракону, но маневрировали лучше, а львиные лапы с орлиными когтями рассекали доспехи слуа почище заговоренных мечей.

Отвести взор было нельзя, а стоять, смотреть и ничего не делать - страшно. Слишком кровавой оказалась битва. Вот один из грифонов рухнул вниз, и алад еле успел взмахнуть руками, ловя его в импровизированную магическую сеть - несчастному перебили крыло и ранили лапу. Оставшиеся четверо гневно закричали, с еще большим остервенением набросившись на противников.

Я бросила быстрый взгляд на друзей, и, заручившись их немым согласием, на капитана, сжимающего в руках лук - тот еле заметно кивнул, сразу поняв меня. На счет три - показала я на пальцах, и заметила, как подобралась вся команда. Ну, раз готовы...

– Три!
– щит рухнул, и я запустила сияющие кинжалы в первого попавшегося слуа.

Так нечестно.

А кто говорит со смертью о честности? Рядом с моим подбитым рухнуло еще два тела нежити, подстреленных эльфийкой и капитаном.

Вот вам и ответ.

Кинжалы, мелькающие сквозь пальцы стальными рыбками, к сожалению, скоро закончились, пришлось браться за ятану, вступая в схватку на палубе. Дион в моей помощи не нуждался, носясь по воздуху уже в боевом демоническом обличие. Нарька с полуэльфом, стоя спина к спине, слаженно выстреливали нечисть, а от врагов на палубе их защищал находящийся поблизости Мак. Я заприметила окруженного тремя слуа Лиса, ринулась помогать, сумев отвлечь на себя сразу двоих, подозрительно знакомых. Аж умилилась. Неужели до сих пор помнят Заозерье?