Пирс держал нож, а дети положили ладошки на его большую руку, и так, все вместе, они отрезали первый кусок.

Праздник официально начался.

На самом деле праздник оказался больше похож на ярмарку, с гонками на ослах, прыжками в мешках, различными соревнованиями и другими развлечениями. Угощения было столько, что съесть это все не представлялось возможным. Пирс ходил по своей ферме словно во сне, наблюдая, как жители городка обнимают его детей, развлекают их и веселятся вместе с ними.

Для человека, который всю жизнь провел в одиночестве и гордился этим, все происходящее казалось почти нереальным.

Его братья, Блейк и Ник, хлопали его по плечу, подшучивали над ним, но в их глазах Пирс видел настороженность: Они, как и он сам, выросли в тяжелых условиях, ценили уединение и привыкли отвечать только за себя. То, что происходило с Пирсом, тревожило их.

Наконец дети устали, и Пирс уложил их спать. Когда он спустился вниз, уборка уже началась. На улице еще продолжался праздник, а в доме уже мыли, чистили, вытирали - работа кипела.

И руководила всем Руби. Увидев, как Пирс спускается по лестнице, она отбросила полотенце в сторону, подошла к нему и, прежде чем он понял, что происходит, крепко обняла его. Пирс снова почувствовал себя шестилетним мальчиком.

Он никогда не позволял себе слишком сильно привязываться к Руби, но она всегда обнимала его просто так, не требуя ничего взамен. Понимала ли она, как много эти объятия значили для него?

– Спасибо, - сказал Пирс, когда она отпустила его.

– Благодарить надо Шенни, а не меня.

– Ты нашла Ольгу.

– Она настоящее сокровище. Ей так же сильно нужна семья, как и тебе.

– Мне не нужна семья.

– Уже нет… - Руби просияла.
– О Пирс, это такое счастье!

– Я не…

– Ну конечно, нет, - перебила его Руби, пресекая все его попытки поспорить с ней.
– Ладно, мы тут все уберем, а ты найди Шенни.

– Это она все организовала?

– Шенни и Сьюзи вместе.

– Где она?

– Сказала, что пойдет поболтать с быком.

– Что она сказала?

– Она уверяла меня, что это очень милый бык.

Дьявол.

В ту же секунду Пирс выбежал из кухни и кинулся к загону.

Она сидела на воротах загона. Если бы бык занервничал, она бы успела спрыгнуть на землю, но Пирс все равно не мог спокойно смотреть на ее фигурку рядом с огромным быком.

– Шенни!

– Привет, - ответила девушка, не поворачивая головы, как будто ждала его.
– Я как раз объяснила Клайду, что простила его. Он не виноват в произошедшем. Дуэйн мне все рассказал. Это все глупые и жестокие местные дети. Они просто слушали, о чем говорят их родители, и решили взять все в свои руки… - девушка вздохнула.
– Так легко сделать человека изгоем.

– Они не хотели, - Пирс подошел к Шенни.

– Нет, хотели. Тебе еще повезло, что они вовремя остановились.

– Все благодаря тебе.

– Я всего лишь сказала им правду. Это было легко. Если бы ты сам рассказал им…

– Но как я мог?

– Есть множество способов, - раздраженно ответила она.
– Например, можно было положить конец сплетням в супермаркете. Просто спросил бы у местных кумушек совета, какой стиральный порошок лучше использовать, потому что у тебя пятеро детей, а ты ничего в этом не понимаешь. Если бы ты так сделал, она бы встали на твою сторону еще несколько месяцев назад!

– Я не мог…

– Открыть душу людям? Мне ли этого не знать.
– Шенни наклонилась и почесала Клайда за ухом.

– Шенни…

– Да?

– Ты не могла бы… - он замолчал.

– Не могла бы - что?

Пирс не отвечал.

– Так что же, Пирс?

Он не мог сказать. Собственные мысли пугали Пирса. Его жизнь уже не принадлежала ему одному. У него пятеро детей, теперь еще появилась няня, осужденная за кражу в магазине, которая, похоже, будет зависеть от него не в меньшей степени, чем дети. Еще есть Руби.

А сегодня, когда он укладывал Дональда спать, мальчик обнял его. Подумать только, Дональд! Обнимая его в ответ, Пирс сам чуть не расплакался.

Катастрофа.

С другой стороны, все не так уж плохо. Он даже начал получать удовольствие от такой жизни.

Но Шенни… У нее было то, что Пирс недавно потерял. Независимость.

– Пирс!
– позвала Шенни.

– Все собираются пить кофе, - сказал Пирс.

Слова, уже готовые сорваться с языка, так и не были произнесены. Он почувствовал, как Шенни немного отодвинулась от него.