— С одной стороны, Отто полностью прав, такое поверье, действительно, существует, — задумчиво прищурилась девушка. — А вот с другой…

— Что — с другой?

— У меня сложилось чёткое и устойчивое впечатление, что всё это — обычная игра…. Всё, что происходит с нами! Всё, что происходит вокруг! Как в Другом мире — компьютерная игра…

— Игра?

— Ну, в общем, да…. Иди туда, принеси то. Обойди все препятствия, по дороге покроши — в полную труху — подлых врагов…. Всё выполнил? Получи призовые баллы, то есть, кружку грушевого сидра…. А вот сюда ходить нельзя ни в коем случае! Почему? Правила игры такие…. Вот я и думаю, что древней тёмной магией надо непременно пренебречь. В кровавой и нечестной игре, как меня учат воспоминания о Другом мире, побеждает именно тот, кто на правила игры откровенно плюёт и действует, опираясь только на элементарную целесообразность…

Поколебавшись несколько минут, Томас ещё раз осторожно потрогал свой приметный синяк и принял окончательное решение:

— Переходим по мосту на противоположный берег Хоарвелла! Во-первых, оставаться на этом берегу — чертовски опасно и полностью бесперспективно…. Чего ради? Ждать, когда снова объявятся волки, чуруки и люди в пятнистой одежде и Чёрные Всадники? А ведь туман уже практически растаял, солнце взошло…. Во-вторых, нам в любом случае нужно добраться до эльфийского Ривенделла. Хотя бы для того, чтобы выполнить задание Элронда и получить за это новые запасы целебного сидра, необходимые для возвращения в Пригорье…. Прямо сейчас развернуться и следовать в Пригорье? А где гарантии, что нас там встретят с распростёртыми объятиями? И приказ Серого мага мы тогда нарушим, а ещё придётся отчитываться за утерю волшебного охотничьего рога…. И, в-третьих, полностью поддерживаю Мари: в непонятные игры эффективней всего играть по собственным правилам.

— Конечно же, правильней всего — во всём и всегда поддерживать собственную обожаемую невесту, — принялся ворчать Кот. — Это продуктивно и очень дальновидно…. Впрочем, безропотно подчиняюсь решению большинства. Только, чур, я первым иду! Буду старательно вынюхивать потенциальную опасность…

Наружный настил из толстых досок уже давно и окончательно сгнил. Да и брёвна, к которым когда-то были прибиты доски, стали трухлявыми и местами угрожающе прогибались. А ещё из брёвен повсеместно торчали шляпки ржавых гвоздей, поэтому Томасу и Мари пришлось в срочном порядке надевать сапоги.

Они шли очень медленно, друг за другом, стараясь не потерять равновесия на скользких брёвнах и не упасть в речные воды. Метров через двести пятьдесят Кот остановился и неуверенно заныл:

— Сейчас мы находимся примерно на середине Хоарвелла…. Течение здесь — просто кошмар, доложу я вам. Так и ревёт под брёвнами, клокочет, грозит и ругается. А сами брёвна ходят ходуном и качаются…. Нельзя мне падать в реку, плаваю я — как бронзовый хоббитанский топор для колки дров…. Может, вернёмся назад?

— Совсем сошёл с ума! — перекрикивая гул реки, сообщила Мари. — В одну сторону — двести пятьдесят метров. В другую — примерно столько же…. Ну, и какая разница? Зачем, спрашивается, возвращаться? Где здесь — логика?

— И то верно, — стыдливо потупился Кот, несколько раз глубоко вздохнул-выдохнул и меленькими шажками двинулся дальше.

Наконец, дрожащий и неверный мост остался позади, под ногами снова ощущалась твёрдая и надёжная земля.

— Давайте спустимся к речной косе, — предложил Кот. — Умоемся чуть-чуть, да и пить очень хочется…

— Правильно, надо спуститься! — поддержала его Мари, жадно облизывая сухие и потрескавшиеся губы.

«Уж не «колючка» ли к ней подбирается — мелкими шагами?», — обеспокоено подумал Томас.

Они немного поплескались, весело брызгая друг на друга водой. Вдруг, Мари побледнела и, ткнув пальцем под мост, проговорила, чуть заикаясь:

— Т-там кто-то есть! Шевелится…. К-какой-то полосатый…

— Может, енот-полоскун? — предположил Кот и сам же отмёл эту смелую версию: — Не, не енот. Какой-то большой…. Точно — человек! Тот, который вчера сбежал от «пятнистых»…. Эй, друг! Как ты там? Мы друзья, не бойся!

Человек под мостом ничего им не ответил, так как неожиданно потерял сознание.

— Какая странная одежда! — удивился Томас. — Куртка и штаны в чёрно-белую полоску…. Вернее, в чёрно-светло-серую. На голове — такая же полосатая дурацкая шапочка…. Что всё это означает?

— Так в Другом мире принято было одевать узников тюрем, — печально вздохнула Мари и предложила. — Давайте его вытащим из-под моста, уложим на травку. Похоже, что он серьёзно ранен.

Раненого осторожно перенесли на ближайшую поляну, окружённую низеньким кустарником, пристроили на пышном мху, осмотрели.

— У него две странные круглые раны: одна — в правом боку, другая — в левом плече, — известил Кот. — Маленькие и аккуратные такие дырочки, из которых сочиться кровь…. Что это, Мари?

— Следы от попавших пуль. «Пули» — это такие маленькие свинцовые штучки, ими стреляют из автоматов.

— Кстати, он что-то сжимает в правом кулаке…. Ага, продолговатая тёмно-зелёная штуковина с тёмным колечком…

— Осторожно, — предостерегла девушка. — За кольцо дёргать нельзя. Иначе будет взрыв. Как на Комариных Топях, когда дикий кабан задел серебристую нить…. Надо забрать у него гранату.