Жаль, что я не из тех, кто молится.

Но грудь Финиана медленно вздымается, и я наблюдаю за ним, продолжая обратный отсчет. Мои руки твердо лежат на рычагах управления полетом. Остается только ждать.

Я не знаю, что мы найдем, когда вернемся домой. Не знаю даже, вернемся ли мы домой вообще. Но я уверена, что сделала все возможное.

Смотрю через обзорный экран на бушующую снаружи бурю, а когда снова обращаю взор на Фина, его темные глаза уже открыты.

– Лежи спокойно, – немедленно говорю я. – Не двигайся. Нам нужно как можно скорее доставить тебя к настоящему врачу.

Он приподнимает брови, но не пытается заговорить.

– Пока нет, – продолжаю я. – Еще несколько секунд. Если ты, конечно, спрашиваешь про прыжок. Но если ты спрашиваешь, откуда у меня, Скарлетт Джонс, взялись вдруг навыки, смелость, а еще, безусловно, потрясающая великолепность, чтобы провести срочную операцию посреди всего этого хаоса, что ж… Если ты считаешь, что после всех этих утомительных поисков идеального бойфренда я позволю какой-то несчастной трахеотомии встать на пути настоящей любви, то ты, мистер Красавчик, явно недооцениваешь утомительность этих проклятых поисков.

Его губы слабо изгибаются.

Я снова бросаю взгляд на часы.

Вот он, последний шанс.

Я сделала все возможное.

Под нами простирается парус, металлический, подернутый рябью, шириной в тысячу километров. Буря вокруг нас, бесконечная, невозможная, сила, способная прорваться сквозь стены пространства и времени, начинает сгущаться. Кристалл у меня на шее источает тепло. Черный свет. Белый шум. Я чувствую это на своей коже. Слышу в своей голове. Мы такие крошечные, такие незначительные пред лицом всей этой грандиозности, что я на мгновение задумываюсь, значим ли мы хоть что-то?

Финиан смотрит на меня своими большими черными глазами, в которых, как мне всегда казалось, трудно что-либо прочесть. И когда наши взгляды встречаются, я осознаю – вот оно.

Вот что важно.

– Увидимся в будущем, красавчик.

Я наполовину в одном мире, наполовину в другом, образы накладываются друг на друга, так что Эхо и реальность сливаются воедино.

По щекам Лаэ текут слезы, а с неба Эхо обрушивается грязный ливень. По «Неридаа» внезапно расползается паутина крошечных трещин.

Я ищу в себе силы, чтобы сделать эту грязь кристально чистой, а Кэл поднимает руку, чтобы смахнуть слезу со щеки Лаэ, и на мгновение его мир и мой наполняются радостью посреди этой чудовищной бойни.

– Мы будем сражаться до последнего вздоха, чтобы почтить память твоего отца, – мягко говорит он, и Лаэ сжимает челюсть и кивает:

– Да, дядя.

Но обломки кристаллов, которые обрушил Каэрсан, чтобы заблокировать дверной проем, не смогут долго сдерживать Ра’хаама. Его раны расползаются по ландшафту Эхо подобно черной язве, и так же быстро, как это произошло, момент передышки и для Эхо, и для «Неридаа» заканчивается.

Предостерегающий крик, что я послала Тайлеру, все еще звучит в голове. Нестройный, неутихающий вопль.

Он сам мне сказал.

Когда это произойдет.

Как это произойдет.

Главы всех планет в одном месте.

Агент Ра'хаама с бомбой.

Смерть и хаос парализовали их, пока Ра'хаам не расцвел, не взорвался и не превратил все в голубое, зеленое и бессмертное.

Услышал ли он меня тогда? Остановил ли?

Были бы мы по-прежнему здесь, если бы он это сделал?

Поперек Эхо открывается еще один зазубренный каньон. Меня прошибает боль, словно во внутренности вонзились тысячи осколков стекла. Я снова тяну руку туда, где, залитый кровью, стоит Каэрсан.

– Каэрсан, я не справлюсь одна. Ты должен это исправить, пожалуйста.

Его руки сжимаются в кулаки, и он поворачивается ко мне с дикостью в глазах, повышает голос до рева:

– Я. НЕ. СЛОМАН.

…и барьер в дверном проеме рушится, рассыпаясь кристальными осколками, а Кэл и Лаэ поворачиваются лицом к врагу в последний раз. Теперь между ними возникают новые узы – ее радужное сияние переплетается с его фиолетово-золотым, ведь Кэл не его отец, и он знает, как дарить любовь, а Тайлер научил Лаэ принимать ее, и…

…мальчика-сильдратийца отбрасывает к стене, его отец нависает над ним, когда тот падает на землю.

Я зову Кэла, но голову поворачивает мальчик и смотрит прямо на меня, и…

мальчик

это

не

Кэл

…и кристальный город Эхо рассыпается и рушится…

…и я слышу свой собственный голос, умоляющий Каэрсана помочь, пока я лихорадочно пытаюсь вернуть «Неридаа» к прежнему величию, пока она снова и снова разрушает себя…