Мы все еще слишком далеко от паруса.

Фин умрет, прежде чем мы доберемся до него, он умрет прямо здесь, у меня на руках.

Мы проделали такой долгий путь. Мы так упорно сражались. Так много потеряли.

Эта история создавалась сотни лет.

И вот как закончится последняя глава?

Внезапно меня осеняет. В голове, словно та самая вспышка ужасающей энергии, мелькает мысль. Я засовываю руку в нагрудный карман костюма Финиана, роюсь в нем, в полном и абсолютном отчаянии, и тут мои пальцы наконец натыкаются на нее.

На ручку.

– Зи, треклятая РУЧКА!

– Хм, – слышу я ее голос. – Интересно.

– Он жаловался на эту штуку при каждом удобном случае, – бормочу я, лихорадочно отвинчивая ее. Фин лежит неподвижно, а я кричу ему в лицо: – Не такой уж это и дерьмовый подарок, а?

Его грудь не двигается. Опухшие глаза закрыты.

Я позволяю всем частям ручки со стуком упасть на пол челнока, пока у меня в руках не остается только корпус. Нержавеющая сталь. Блестящая и тяжелая. Вокруг нас бушует буря. Темная энергия движется дугами по чернильной тьме.

– Что дальше?

– Проведи кончиками пальцев по его горлу, – говорит она, все еще до жути спокойная, и я цепляюсь за нее, словно за спасательный круг. – Ты почувствуешь две выпуклости. Сделай между ними надрез и вставь ручку.

Усилием воли я заставляю свою руку держаться ровно, провожу кончиками пальцев по его коже, раз, другой, чтобы убедиться, что попала в точку. Буря сотрясает шаттл, гремят заклепки, а я приказываю себе не двигаться.

Успокоиться.

Дышать.

А потом остаюсь только я, с отверткой в руках, и горло Финиана – и о черт, о черт, о черт, о черт. Почему на моем месте не мог оказаться любой член нашего экипажа, кроме меня?

– Ты можешь это сделать, Скарлетт, – тихо напутствует Зила. – Ты можешь все.

Я перевожу дыхание.

Отмечаю место.

Я все смогу.

Зила – две минуты до…

– Он дышит! Зила, о Творец, он…

Слова Скарлетт тонут в море помех. Они с Финианом приближаются к буре, и связь прерывается.

Я знаю – это последние слова, которые я когда-либо от них услышу.

Мы с Нари в нашей спасательной капсуле, смотрим в иллюминатор, наши лица рядом. Мрак пустоты, окружающей нас, освещен сотнями крошечных огоньков, красных и зеленых, – это другие капсулы взлетают с руин станции «Стеклянная туфелька». За окном мы видим бурю, маленький челнок Скарлетт и Финиана, несущийся сквозь чернильную тьму к месту встречи с квантовым парусом.

Менее чем через две минуты, если все пойдет хорошо, их ударит импульс. Последние из экипажа 312 пройдут сквозь два столетия, оставшись навсегда вне пределов моей досягаемости.

Но это неправда. Все, что я делаю, рано или поздно дойдет до них.

Мы наблюдаем, как челнок устремляется в бурю. Нари прижимает руку к стеклу.

– Счастливого пути, – шепчет она, когда корабль скрывается в буре. – И доброй охоты.

Одна минута.

Я поворачиваюсь к Нари, изучая черты, которые стали такими родными за то время, пока мы проживали этот день вместе, снова и снова. Я знаю о ней так много и в то же время так мало. У меня впереди вся оставшаяся жизнь, чтобы выяснить о ней все.

– Я знаю, они покинули тебя, – шепчет Нари, не сводя с меня глаз. – Но ты не одна.

В ее словах проскальзывает искра и несется между нами, как статическое электричество, как крошечные квантовые разряды молний. И когда они сталкиваются, я становлюсь похожа на тот шаттл и вся преображаюсь и перемещаюсь, оказываясь в каком-то новом месте, и…

Я поднимаю руку и так медленно, так осторожно провожу кончиками пальцев по ее щеке, обхватываю шею сзади.

У нее теплая кожа.

Она такая храбрая и такая свирепая, словно маленький ястреб.

Нари Ким полна жизни, связана тысячью уз со своими друзьями, семьей, миром.

И она прекрасна – черты ее лица, изгиб губ. Я слышу голос Скарлетт в своей голове, звучный и веселый.

Она невысокая.

И я не одинока. Я с ней.

Достаточно лишь легчайшего прикосновения моих пальцев к ее затылку, и она наклоняется ко мне. Ее губы касаются моих. Через несколько мгновений квантовый импульс где-то снаружи ударит в парус, но я…

Я уже в огне.

Скарлетт – одна минута до…