Я прижимаю Шэмрока к губам, глубоко вздыхаю и смотрю на парня надо мной. Творец, какой же он милый. Из всего, что можно было взять с собой, он спас последнюю и единственную часть Кэт, которая у нас осталась. Я все еще чувствую ее запах на шерстке дракончика, – аромат ее духов и кондиционера для белья, которым она пользовалась. На мгновение меня охватывает сильное чувство, и я вынуждена закрыть глаза. Это оно, осознание – как далеко мы от дома, как много потеряли по пути сюда и что, возможно, никогда не сумеем найти дорогу назад.

– Ты в порядке?

Я поднимаю глаза и вижу, что Фин смотрит на меня с беспокойством. Я знаю, что не должна его отвлекать – у него много работы, и кто знает, сколько у нас времени. Но я вдруг ощущаю себя такой крошечной, такой ничтожной, что совсем теряю самообладание.

– Фин, как думаешь… все будет хорошо?

Он слегка хмурится.

– Ты имеешь в виду…

– Все это. Аври, Тайлер, это, мы. – Я качаю головой, ненавидя слезы, которые наворачиваются на глаза. – Я никогда не воспринимала все это всерьез, Фин. В Академии только дурака валяла. А теперь мы по уши в дерьме, и я чувствую себя совершенно бесполезной. Все, что я умею, – это языком болтать, а это здесь вообще не нужно. Может, если бы я была внимательнее, если бы я…

Он выключает фонарик и, приложив немного усилий, спускается по лестнице, оказываясь на одном уровне со мной. Мы смотрим друг другу в глаза.

– Эй, ничего подобного. Ты не бесполезна.

Я закатываю глаза.

– Я ценю вотум доверия, легионер де Сиил. Но теоретическая физика не совсем моя сильная сторона.

– Может, и нет. – Он пожимает плечами, его экзокостюм шипит. – Но с тех пор, как Тайлер попал в руки ГРУ, не знаю уж, заметила ли ты, но именно ты – тот человек, который объединяет всю нашу команду. Ты нужна нам, Скар.

Он протягивает руку и смахивает слезинку серебряным пальцем.

– Ты нужна мне.

Я удивленно качаю головой:

– Как так получилось, что ты все время был у меня перед глазами, а вижу я тебя только сейчас?

Он улыбается, пожимая плечами:

– Я просто рад, что это вообще случилось.

– Случилось, да, – шепчу я.

И придвигаюсь ближе, чувствую, как его рука обвивается вокруг моей талии. Испытываю легкий шок, когда встречаются наши губы. Внутри меня электричество, бабочки порхают. Станция вокруг нас раскачивается, Фин прижимается ко мне, и вдруг, сквозь вой сигнализации, пробивается голос Зилы:

– Вы двое что, тратите драгоценные минуты в разгар доселе неслыханного временного парадокса, занимаясь легкомысленными предварительными ласками?

Мы смотрим вниз и видим, как Зила быстро взбирается наверх, а лейтенант Ким следует за ней.

– Ты просто безнадежный романтик, Зи, – говорю я.

– У нас нет времени на банальности, мы можем…

– Расслабься, легионер Мадран, – бормочет Фин, подмигивая мне и выскальзывая из моих объятий. – К тому моменту, как ты сюда поднимешься, я уже закончу.

– Вы ключ добыли? – кричу я.

– Так точно, – отвечает Зила. – Благодаря сообразительности Нари.

– Нари? – подначивает Фин. – Они с Дикаркой теперь на «ты»?

– А ну, не шали, – бормочу я.

– А что, если буду? – спрашивает он, снова подмигивая.

Замок щелкает, Фин выключает резак, и с натужным свистом, доносящимся из его экзокостюма, наш Технарь распахивает двери лифта как раз в тот момент, когда Зила и Ким добираются до нас. Как всегда, как только мы ступаем в коридор, где-то раздается тихий сигнал тревоги, но еще есть время до того, как нас перехватят охранники.

Так быстро, как только можем, мы мчимся по задымленным коридорам к офису Пинкертона. Зила проводит ключом по считывающему устройству, проходит несколько мучительных секунд, прежде чем замок загорается зеленым, и мы врываемся внутрь под вой сирен.

Офис роскошный – ну, по крайней мере, настолько, насколько это вообще возможно на космической станции. По всему помещению расставлены десятки стеклянных витрин, тускло освещенных аварийным светом. Внутри, подвешенные на нулевой гравитации, висят подушки с различными предметами. Это место слегка напоминает мне офис Кассельдона Бьянки на Семпитернити.

Похоже, Пинкертон был коллекционером.

Я кошусь на один из артефактов, медленно вращающийся в тонком луче света. Он плоский, прямоугольный, поверхность старая и потрескавшаяся. Возможно, когда-то на нем было что-то написано, но со временем стерлось. А внутри… бумага?

– Что это? – спрашивает Фин, вглядываясь сквозь стекло.

– Понятия не имею, – бормочу я.

– Ты же шутишь?

Мы оглядываемся и видим, что Нари смотрит на нас как на дураков.

– Почти всегда, – пожимает плечами Фин. – Но в данном случае я, честно говоря, и правда без понятия, что это такое.