Шрифт:
– Вообще-то, ты бывал там раньше.
– …Академия Авроры?
– Нет, – вздыхает он. – Агенты Ра'хаама уничтожили ее во время атаки на Галактическое Сообщество. К тому же станция двигалась слишком медленно. – Он смотрит на меня с легким ужасом в глазах. – Он… слушает, Кэл. Разросся так, что может слышать все. Если прятаться на планете, он найдет. Рано или поздно. То же самое с кораблями, с флотом. Вынюхает, выследит, как тех бедолаг внизу.
Я качаю головой.
– Тогда где же безопасно?
Тайлер слегка пожимает плечами.
– Если нет планеты, которую можно назвать домом, нет корабля, на котором можно безопасно спрятаться, что ж, тогда просто используешь и то, и другое.
Я моргаю, складывая пазл в голове.
– Семпитернити, – улыбаюсь я.
15 | Скарлетт
Как-то раз мой методист сказал мне, что фраза «если бы она только приложила усилия» встречалась в моих оценочных табелях чаще, чем у любого другого кадета за всю историю Академии Авроры. И я уверена, что его слова: «Практика ведет к совершенству, кадет Джонс» означали вовсе не то, что я думаю. Но сейчас счет моих смертей равняется тридцати семи, и, похоже, я чертовски в этом хороша.
Звучит странно, знаю. Может, даже слегка безумно. Но какие бы чудаковатые и болезненные ощущения это ни вызывало, я начинаю подозревать, что главная причина боязни смерти заключается в том, что люди на самом деле просто не знают, что случится дальше.
Зила, Финиан, Нари и я – мы знаем. По крайней мере, то, что случается с нами. И почему-то становится все труднее бояться, когда понимаешь, что произойдет.
Черный свет.
Белый шум.
Момент головокружения.
И вот я снова стою перед Финианом на борту нашего шаттла, а истребитель лейтенанта Нари Ким ждет меня снаружи, в темноте.
Страх исчез не сразу. И поначалу странность происходящего была настолько велика, что на какое-то время я даже задумалась, не лучше ли было бы просто остаться мертвой. В этом было что-то неправильное. Неестественное. Но, как я уже говорила, у меня стакан всегда наполовину полон. И как только страх исчез, что ж… эта штука с бессмертием оказалась вроде как крутой.
В общем, сейчас происходит наша очередная попытка проникнуть в кабинет доктора Пинкертона. Попытка № 37, если быть точной, раскрыть секрет того, что за чертовщина творится на этой станции. Давайте-ка введу вас в курс дела.
Во-первых, мы обнаружили, что нам нужно попасть на административные уровни через шахты лифтов, а не по аварийной лестнице, как сначала посоветовала лейтенант Ким. Лестница А ведет в не защищенную щитом часть здания, а мы уже видели, что происходит, когда квантовый импульс ударяет в станцию, пока мы стоим там все такие красивые.
ШАРАААААХ.
Вы, наверное, удивляетесь, почему же мы не подождем, пока импульс не ударит, и не поднимемся наверх после этого. Отличный вопрос. К сожалению, мы уже пытались это сделать и обнаружили, что, когда мы слишком долго задерживаемся на нижнем уровне, служба безопасности обнаруживает нас не один, не два, а три раза подряд.
БАМ.
БАМ.
БАМ.
Оказалось, что, несмотря на повреждения станции, некоторые камеры все еще работают. Кто ж знал, что сотрудники службы безопасности на военном объекте, где проводятся секретные операции, так серьезно отнесутся к присутствию диверсантов? Я-то думала, что получать по сиськам – это больно. Позвольте мне заверить вас, что, когда в них попадает пуля, это в сто тысяч раз хуже.
БАМ-БАМ.
В следующий раз мы решили попытать счастья с лестничной клеткой В, и во время нашего великолепного путешествия возникла совершенно новая странность. Видите ли, по пути на встречу с нами лейтенант Ким решила выбрать другой маршрут, чтобы сэкономить несколько минут. Она вошла в коридор 16В, уровень 6, как раз в тот момент, когда сломалась аварийная переборка и весь воздух из коридора вышел в открытый космос.
ХШ-Ш-Ш-Ш-Ш.
БУХ.
И хотя в то время Зила, Фин и я все еще позли по мусоропроводу, бац – черный свет, белый шум, головокружение – и я снова стою на борту нашего шаттла и смотрю в большие красивые глаза Фина.
Это стало окончательным подтверждением моей теории. Каким-то образом вся наша четверка оказалась втянута в эту петлю. Не важно как, не важно кто – если хотя бы одного из нас выводят из игры, все начинается заново.
И снова.
И еще разок.
Нравится нам это или нет, но мы застряли в этом безумии вместе.