Маргарет нетерпеливо отобрала у Бартелеми, чьи руки слишком сильно дрожали, склянку и принялась аккуратно лить ее содержимое туда, где рубиновая капля с руки его светлости упала в воду. Она надеялась, что алхимическая жидкость разъест кровавую связь.

Эффект получился мгновенным и чудовищным. Там, где содержимое склянки коснулось болота, раздалось громкое шипение. Вырвался столб едкого желто-зеленого пара, обдав их всех ледяным аммиачным зловонием. Рауль закашлялся, отступая, и подошвы его туфель обуглились.

Маслянистая поверхность задрожала, издала низкий и протяжный вой, полный боли, земля задрожала. Мертвецы нарушили защитный круг и бросились в нападение, в последней отчаянной попытке уничтожить врага. Из разрозненных существ они превратились в единый слаженный механизм, облепили Кристин со всех сторон, впиваясь костяными пальцами в полуразложившуюся плоть. Они больше не дрались с ней, они ее топили.

— Я ваша госпожа! — визжала она, вырываясь. Ее голова показалась над мучителями — череп, покрытый тиной, глазницы-бездны. — Вы не смеете! Не…

Ее снова погрузили в жижу, болото бурлило вокруг, пузыри газа рвались с громкими хлопками. Кристаллы, еще мгновение назад опасно кружащие в воздухе, потухли и с тихим шорохом посыпались обратно в грязь, как обычные камни. Рауль крутанулся, притягивая Маргарет к себе и накрывая ее голову руками. Она смотрела на происходящее из-под его подмышки и до дрожи боялась, что никаких платков не хватит и рана откроется.

Кристин боролась. То один мертвец взлетал вверх и разваливался в полете на части, то другого отбрасывало в сторону. Кости трещали, а глотки рычали. Но их было тридцать — лучших воинов Кристофа Флери, — и они были неумолимы. Цеплялись, тянули, подминали под себя.

Умирали вместе с врагом, но не сдавались.

И болото приняло их всех — и госпожу, и воинов.

Тишина упала тяжело и давяще, она пахла гарью и химической горечью.

Рауль еще немного постоял, прижимая Маргарет к себе, а потом отпустил ее. Она взглянула на его лицо и испугалась — до того оно было пустым, усталым и измученным.

— Потрясающе! — восторженно засуетился Бартелеми, собирая свои склянки. — Щелочная соль повергла кислый дух крови… симпатическая связь разорвана… О, это надо изучить.

Он подобрал мешок с кувшинкой и запустил его в болото.

— Я сдал экзамен! — восторжествовал он. — Тайна раствора Кристофа Флери разгадана!

И осекся, когда рука Рауля схватила его за горло.

— Если вы хоть кому-то ляпнете, что тут творилось, — угрожающе пророкотал его светлость, — я вас притоплю вместе со своей дражайшей прабабкой. Мне это раз плюнуть, сами видели.

Бартелеми обеими руками попытался высвободиться, его губы запрыгали:

— Но мой экзамен!..

— Убить мальчишку, ваша светлость, вы сможете и в замке, — растащила их Маргарет, — предлагаю убраться отсюда, пока болото снова не ожило от вашей крови. И пока ваша милая родственница не вынырнула, чтобы продолжить семейные посиделки. Повязка из платков не внушает мне ни малейшего доверия.

Рауль кивнул, снова взглянул на притихшее болото, криво усмехнулся:

— Прах к праху, тина к тине… — и расхохотался с совершенным безумием.

— Вы как знаете, ваша светлость, но порядочные прабабки так себя не ведут, они внукам шарфы вяжут да сказки рассказывают…

Ворчание Пруденс перемежалось со слезливыми причитаниями Бартелеми:

— Но как же… что же теперь… без экзамена-то! Кто меня возьмет на работу? Столько лет обучения псу под хвост…

У Рауля не было сил им отвечать. Он медленно брел вверх по холму, рана на плече пульсировала, а безнадежность разрывала голову на части. Кристин, красавица Кристин, облепленная мертвецами по его повелению, так и стояла перед глазами.

Все Флери одинаково чудовищны, от этого откровения теперь никуда не деться. Придется научиться с ним как-то жить.

Пруденс легко коснулась его руки, участливо и встревоженно заглядывая в глаза:

— Вы спасали сестер, ваша светлость. Живых сестер от нежити.

— Оставьте это, — равнодушно обронил он, не желая сейчас никаких утешений.

Сам себе он казался мерзким и грязным, и сколько воды на себя не вылей — не поможет.

Замок, огромный и темный, отбрасывал липкие тени.

Будь оно все проклято, устало пожелал Рауль, все проклято.

***

Просочиться незамеченными не получилось. Молодая и глупая служанка, доставшаяся от Лафона, встретилась им у черного входа — и увидев, в каком состоянии вошедшие, понеслась с пронзительным криком по коридору.