Разберется, ну конечно же разберется. В противостоянии между избалованными графинями и бестрепетной Пруденс сомневаться в победителе не приходилось. Зато потом!

Потом эта женщина мокрого места не оставит от бестолкового графа, поставившего ее в столь сомнительное положение. Ах, бабушка Кристин, ну почему ты не добралась до меня прежде, чем разъяренная Пруденс!

Маргарет понятия не имела, зачем ее вызвали вниз, но нисколько не тревожилась на этот счет. Должно быть, сестры Флери хотели отдать распоряжения об ужине.

Мысленно она уже сочиняла письмо для своей приятельницы, формулируя требования к дому. Никакого новодела, спасибо. Нужен старинный, не слишком большой особняк в приличном состоянии и с меблировкой. Возможно, на Виноградной или Соляной улицах, тихих и благопристойных.

Хорошо бы узнать точную сумму, которую Соланж получила от Лафона. Так будет проще рассчитать траты и не оставить их вдруг с пустыми карманами.

В Арлан возвращаться не хотелось, ведь Флери наверняка окунутся в светскую жизнь, начнут жить на широкую ногу и принимать гостей. А значит, сплетен не избежать: тетушка оставленной невесты нынче служит в доме жениха, скандал! И — шурх-шурх-шурх — поползут шепотки и сплетни.

Поморщившись, она велела себе не тревожиться из-за пустяков. В конце концов, если Пеппа и вызывала определенный интерес на рынке невест, то ее безликая опекунша мало кого интересовала. Возможно, ее и вовсе никто не узнает, надо просто постараться не попадаться общим знакомым на глаза.

Остановившись перед дверями в гостиную, Маргарет оглядела Рауля, указав взглядом на незастегнутые пуговицы на жилете и вздохнув из-за его встрепанной шевелюры. С локонами-то получше будет. Вот бы его светлости поспать хоть пару часов, с чего он вообще увязался за ней?

А потом, коротко постучав, вошла.

Сестры Флери сидели рядком на диване, забытое рукоделие валялось на столике, а чай бессмысленно остывал на подносе.

— Наконец-то, — явно взволнованная Жанна, еще более прямая и высокомерная, чем обычно, небрежно указала на кресло перед собой.

— Как удивительно, Рауль, что ты тоже присоединился к нам, — усмехнулась Соланж, тоже весьма нервно, но с долей веселья. — Прежде ты не очень-то жаловал наше общество.

Маргарет молча опустилась в указанное кресло. Напряженная атмосфера в гостиной насторожила ее, и она предпочла занять выжидательную позицию. По сути, она никогда не числилась прислугой, ведь в юности брала заказы то у одной дамы, то у другой, а в доме Пеппы сразу подмяла всех домочадцев под себя. И теперь не совсем представляла, какого поведения от нее ждут.

Рауль, преувеличенно безмятежный, устроился в другом кресле и тоже замолчал, благодушно взирая на сестер из-под опущенных ресниц.

Жанна откашлялась.

— Итак, Пруденс, откуда вы?

— С побережья, — скупо ответила она.

— А ваш отец?..

— Моряк.

— Ваша матушка?..

«Была дурочкой», — мысленно усмехнулась Маргарет, а потом представила, как сообщает, что та ушла из дома Бернаров — тех самых Бернаров, с которыми Флери надеялись породниться, — и стала еще малословнее.

— Моя матушка была женой моряка, — произнесла она сухо.

Жанна облила ее холодом, вот у кого нужно учиться ледяному презрению! Если бы Маргарет умела так смотреть, то нянюшка Латуш бы у нее по струнке ходила.

— Пруденс с юных лет сама о себе заботится, — вмешался Рауль, и в его голосе прозвучали откровенно предостерегающие нотки.

Она не повернула к нему головы, уставившись на точку за плечом Жанны и недоумевая: а что, собственно, тут происходит?

— Каким же образом?

— Прежде я занималась починкой кружев.

— Правда? — обрадовалась Соланж. — Что же вы раньше молчали! У меня столько нарядов нуждаются в умелой руке… — смешалась под двумя разъяренными взглядами — брата и сестры — и спросила с напускной живостью: — И вы никогда не были помолвлены, Пруденс?

Маргарет удержала лицо, не позволив брови задраться вверх. Это еще что за бестактность?

— Полагаю, вас это не касается, — только и сказала она.

— А мне весьма любопытно, — живо возразила Соланж, — ведь женщина вашего жизненного опыта наверняка имеет за душой несколько увлекательных романтических историй.

Ого! Да она же прямо назвала ее древней!

— Я простая старая дева, — спокойно ответила Маргарет, все еще удивляясь происходящему, но не позволяя злости затуманить ее разум.

— Не наговаривайте на себя, Пруденс, — мягко попенял ей Рауль, а потом вдруг пересел на подлокотник ее кресла, недвусмысленно занимая ее сторону и противопоставляя себя сестрам.

От такого демарша губы Жанны сжались в ниточку, а Маргарет ощутила надвигающуюся панику. Какого дьявола?..

Ее статус в этом доме и без того был сомнительным: явно уже не сиделка, больше, чем экономка, ведь Рауль то и дело позволял себе всякие вольности, вроде помощи с подносами, а то и вовсе приглашая за господский стол. Неужели его сестры решили отчитать Маргарет за нахальное поведение? Это было бы весьма неприятно.