Она терпеть не могла, когда ее отчитывают.

— Починка кружев, — уже не скрывая ядовитой насмешки, процедила Жанна, — какое полезное ремесло. И оно, видимо, приучило вас к близости к вещам, вам не принадлежащим…

— Это ремесло приучило меня ценить порядок, — отчеканила Маргарет, — Каждый стежок должен занимать свое место в узоре.

— Ну хватит, — прервал их Рауль, мягко облокотившись на спинку кресла. Она чувствовала его близость, но этому прохиндею все же хватило сообразительности хотя бы не касаться ее. — Я сделал Пруденс предложение. Дважды, — подумав, добавил он, видимо проведя мысленные подсчеты. — И теперь тешу себя надеждой, что однажды она его примет. А вы, мои дорогие сестрицы, лишь раздражаете ее своими дурными манерами. Что вы о себе возомнили? Что я позволю вам?..

Спина Маргарет окаменела, а перед глазами все поплыло.

Да как он осмелился так с ней поступить!

Никто, никогда в жизни не компрометировал ее столь вульгарно, столь…

Волнующе?

Сердце застучало с таким грохотом, что оглушило ее.

Разве это не пустая болтовня? Не беззаботный флирт скучающего в заточении повесы, готового ухаживать хоть за табуреткой, лишь бы занять себя чем-нибудь?

Ну конечно нет, ответила она сама себе. Будь ты действительно уверена в этом, не целовалась бы с ним под осенним небом.

Маргарет сохранила свою неподвижность и молчаливость, погрузившись в бурю хаоса, бушевавшую внутри, и не находя в себе сил хоть что-то заявить в ответ. Отвергнуть все обвинения — а обвинения будут, кто бы сомневался — или поставить Рауля на место.

Она просто впала в кататонию.

— Могу я попросить… — после долгого молчания произнесла Соланж, — объявить о вашей помолвке не раньше весны? Мой зимний сезон… моя репутация…

— Глупости, — внезапно отрезала Жанна. — Мы — Флери. Мы выше чужих пересудов. Его величество Луи Беспечный дал нашему роду исключительную привилегию выбирать супругов по велению сердца. Без оглядки на сословие, веру и национальность… Так что Рауль в своем праве.

У Соланж от удивления некрасиво распахнулся рот.

— Меня волнует совершенно другое, — продолжала Жанна и снова обратила на Маргарет свой пронизывающий взгляд. — Как вы посмели отказать его светлости? Да еще и дважды!

— Что?.. — отрешенно переспросила она, все еще барахтаясь в глубоком непонимании происходящего. — А должна, по-вашему, согласиться? Отдать свое будущее в руки повесы, еще позавчера помолвленного с другой? Вы уж извините, но это же крайне неразумно!

— Вот она, моя Пруденс, — вздохнул Рауль и низко рассмеялся, с явным восхищением пополам с горечью. — Все чувства под замком. Как прикажете ухаживать за такой женщиной?

В гостиной воцарилось густое, растерянное молчание. Соланж притихла, думая о чем-то своем, потом пробормотала:

— Ну если герцог женится на цветочнице…

— Послушайте, Пруденс, — заговорила Жанна задумчиво. — Я ценю ваш трезвый взгляд на вещи и считаю, что Рауль заслужил эту глупую влюбленность как наказание за чрезмерную легкомысленность…

— Ну спасибо, сестрица, — хмыкнул он.

— …и призываю вас не терять головы и дальше. Отвергнете вы его или примете, любое из этих решений должно стать взвешенным и окончательным. Главное, о чем мы должны помнить, — это честь нашей семьи. Надеюсь, мы понимаем друг друга.

— Я понимаю, — вставая, произнесла Маргарет, — что мне пора позаботиться об ужине.

И она вышла, едва-едва ощущая ноги и руки.

Мир опасно накренился, угрожая ее опрокинуть вместе с собой.

Что скажет Пеппа, если узнает о происходящем? — настойчиво билось у нее в голове. Что она почувствует? Этого нельзя допустить!

Следовало уехать из замка прямо сейчас, забыть о Рауле с его настойчивыми и странными желаниями, забыть о себе, тающей от поцелуев.

Все это невозможно, ненужно и слишком запутанно.

Но ведь он сказал, что сойдет без нее с ума. Ведь он попросил остаться…

Маргарет сжала виски руками, только и надеясь, что ее голова не расколется, как глиняный горшок.

Двигаясь как сомнамбула она добралась до запыленного кабинета и написала письмо виконтессе, честно признавшись, что ее разногласия с племянницей достигли своего пика и что временно она служит у графа Флери. Подробно описала дом, который требуется арендовать, и попросила поторопиться. А также — навестить Пеппу и выяснить, как у нее дела.

После чего нашла Жана и отправила его в город, велев без ответа не возвращаться. Старик пытался перекинуть это поручение на Тома, но она твердо пресекла эти поползновения. Молодые слуги не внушали ей никакого доверия, и не хотелось бы, чтобы письмо оказалось вскрыто и прочитано, а его содержимое отправилось прямиком к герцогу Лафону.

После этого Маргарет погрузилась в обычную рутину, отправив Манон прибраться в хозяйских покоях, Тома — заняться гардеробом Рауля, а Мюзетту — приготовить нехитрый обед. Какая-то мысль сверлила ей затылок, пока наконец не достигла сознания: починка платьев Соланж.