Пташка больше не была на краю бездны, она находилась внутри, на самом дне, зажатая кольцами Змея, который ласкал ее языком и трахал двумя членами. Пташка принадлежала ему. А Змей принадлежал Пташке.

Рука Уробороса вдруг схватила волосы Нуры, наматывая их на кулак и подтягивая вверх. Сам он склонился над ней, целуя плечо и облизывая шею.

– Ты моя Пташка.

Голос, вырывавшийся из Уробороса, сложно было назвать человеческим. Он походил на какой-то жутковатый рокот и шипение, но даже не змеиное, а… Ассоциация с драконом показалась неправильной, и Нура выкинула мысли из головы. Под напором приближающегося оргазма сделать это не составляло труда.

Экстаз захватил тело одновременно с болью. Два тонких клыка легко пронзили кожу. Осознание укуса терялось во вспышке удовольствия. Нура вновь ощущала, как Уроборос кончает в нее, и чувствовала горячий яд, который он вливает в ее вены. Оргазм почему-то не ослабевал, а только усиливался, пока свет не заполнил все сознание. Еще мгновение – и все погасло вместе с миром вокруг…

Уроборос всегда бежал от мыслей о том, что мог стать похожим на своего отца, стать Драконом. Тот был жестоким, диким, помешанным. Уроборос не хотел быть таким же, его раздражали напоминания Даяны о том, что он кровь от крови ужасного Дракона и огонь безумия бежит по его жилам, хочется ему или нет. Он выбросил из головы слова Главной Жрицы о том, что Дракон уже победил, но теперь думал, что, вероятно, она права…

И все же, если для того, чтобы забрать себе Пташку, придется стать Драконом, да будет так. А если, как учили жрицы, тело женщины – храм, Уроборос нашел свой и осквернит его столько раз, сколько пожелает. Если таков путь во тьму, он пойдет по нему, не отвлекаясь на свет, лишь бы удержать Нуру рядом.

Пока Уроборос вбивался в ее тело уже вторым членом, мир перестал существовать. Оставалось лишь пение восхитительной Пташки, ее всхлипы, стоны и влажные звуки, эхом отскакивающие от стволов деревьев и рассыпающиеся в их кронах. Разум терялся в этих откликах, в ощущениях, в теплом сладком аромате, сплетавшемся с собственным.

И рука сама потянулась к рассыпанным по спине волосам Нуры, чтобы намотать их на кулак и привлечь ближе. Уроборос слизал ее вкус с шеи там, где пульсировала венка…

– Ты моя Пташка.

Нура его Пташка. Она его. Только его. И он должен показать это. Показать другим. Ей. Самому себе.

Клыки царапали язык, и изменившийся яд стекал в рот. Змей внутри неистово шипел, извиваясь, и Уроборос подчинился. Он вонзил клыки в шею Нуры, чувствуя, как ее влагалище напрягается, сильнее сжимая его член, и кончил. Его сперма снова наполняла ее тело, его яд наполнял ее вены, а его безумие наполняло ее душу…

Нура сонно перевернулась на бок, пытаясь вспомнить, нужно ли ей куда-то сегодня, или она может еще немного поваляться в кровати. Но вместо планов в голове тут же вспыхнули образы комнаты хранения, рощи и… Она резко вскочила, оглядываясь. Знакомое помещение не оставляло сомнений. Нура в Башне Уробороса… Снова. И снова голая! Впрочем, это меньшая из проблем.

Пальцы осторожно коснулись шеи, наткнувшись на пластырь на месте, куда Уроборос вонзил свои клыки. Он пытался убить? Почему же она все еще жива? Нура невольно сжала бедра, чувствуя легкое возбуждение… С чего бы? Она нахмурилась, решительно откидывая одеяло и обуваясь. Сарафана нигде не было, да и вряд ли он бы чем-то помог, учитывая, что Уроборос его порвал. Пришлось реквизировать его футболку.

Хозяин Башни не спешил навстречу своей гостье… или пленнице? Так или иначе, но Нура решилась зайти в ванную, где обнаружились два ведра с водой, полотенца, мыло и зубные щетки с пастой. Какая забота…

Приведя себя в порядок, Нура остановилась у зеркала и медленно отодрала пластырь. Под ним оказались два уже бледных пятнышка – следы укуса. Учитывая, что невероятной регенерацией тело не обладало, а пластырь вряд ли был чудодейственным, можно было предположить, что это Уроборос побеспокоился о «ране». Что ж, видимо, убивать он ее действительно не собирался.

Нура посмотрела в отражение, на свое пунцовое лицо. Ей было ужасно стыдно за то, что она устроила весь этот спектакль и вообще убегала от Змея. Но тогда ей и правда казалось, что все против нее. В конце концов, не каждый день узнаешь, что глава одного из кантонов – Дракон, издевавшийся над девушками…

Устало потерев глаза, Нура вернулась в комнату и плюхнулась на матрас. Состояние у нее было вялым, то ли из-за укуса, то ли из-за свалившейся информации. Жаль, что не удалось полностью изучить записи Кеи до того, как они сгорели… Проклятый Змей! Как он мог уничтожить их? К тому же сестра, очевидно, все же блефовала, грозясь раскрыть личность Уробороса с помощью доказательств. Их не было. Только догадки, которые она могла получить у Коронеллы, когда та рассказала ей про Вира…

Перевернувшись на спину, Нура изучала потолок в морщинах из трещин. Куда запропастился Уроборос? Его аромат можно было уловить у постели, значит, он был здесь. Лежал рядом, отдыхая после…

Дыхание сбилось. Нура свела ноги вместе, ощущая возбуждение. Странно… Она должна больше думать об информации, а не о том, как Змей трахал ее в лесу, как личную шлюху… Да что с ее мыслями? И Морок подери, почему ее рука уже между бедрами? Ладно, возможно, один оргазм прочистит голову…

Впрочем, ни один, ни второй, ни даже третий оргазм ничем не помог. Напротив, желание только усиливалось, а запах Уробороса становился все более ядовитым. Он терзал тело и душу, и место укуса пульсировало, будто желало снова ощутить опасные клыки…