– Став одним из них, разумеется. Считаешь, я первый год думал об избавлении от своей роли Рэймонда? Нет, конечно. Так что один милейший Жнец работал с Минохом вот уже пять зим… Им был я, как ты понимаешь…

Нура откинулась на Змея, раздвигая ноги и прерывисто дыша, позволяя ему играть с ней.

– А убийца, которого поймали?

– Тот не смог отказаться от предложения Уробороса о мести… Я дал ему то, чего он хотел. И я дам тебе то, чего ты хочешь, только спой мне, Пташка…

Она снова застонала, выгибаясь, чувствуя, как Змей прикусывает кожу на ее шее, царапая клыками. Его пальцы трахали ее так, как умел только он, задевая все нужные точки. Оргазм накрыл Нуру, и она закричала от наслаждения, вслушиваясь в довольный рык над ухом.

– Ну вот, Пташка, ты промокла. – Уроборос вытащил руку из ее джинсов, показывая блестящие от смазки пальцы. – Тебе стоит сменить одежду. Но выбери черное, мы едем на похороны.

– Похороны? – Нура сползла со стула, пошатываясь, словно пьяная, от испытанного экстаза и не совсем понимая смысл слов.

– Нужно достойно похоронить мою роль, – отозвался Змей, проходясь раздвоенным языком по своим пальцам и блаженно щурясь.

Это было грязно. И порочно. И теперь Нура ощущала, что и сама в какой-то степени стала такой, потому что, несмотря на то что она снова смущенно покраснела, ей нравилось наблюдать за таким актом проявления желания Уробороса к своей Пташке.

В черном Нура была великолепна. Платье, заканчивающееся у колен, облепило ее фигуру, а туфли на каблуке сделали ее выше. Распущенные волосы скользили по спине, и Пташка иногда сворачивала их жгутом, перекидывая на одно плечо. Она очаровательно смущалась, когда подол задирался, показывая манящие полные бедра, которые Уроборосу ужасно хотелось укусить… Нура спешно тянула платье вниз, поглядывая на своего Змея, и зачем-то периодически прятала животик за руками или втягивала его, неестественно выпрямляясь. Это забавляло настолько, что Уроборос даже забыл, куда они приехали.

Колокольчики на ветвях позвякивали от легкого ветра, будто разговаривая друг с другом. Змеящиеся тропинки вели к нескольким площадкам для сожжения, на одной из которых уже установили гроб. Вокруг него собрались люди в черных одеяниях, среди них легко угадывалась Бойга. Ее рыжие волосы будто пылали под лучами Инти. Интересно, достаточно ли ей больно от смерти сына?

Но Уроборос отвел от нее взгляд, перемещая его на Нуру, медленно двигавшуюся вперед. Ее бедра покачивались, и ладони покалывало от желания шлепнуть аппетитную задницу, но пришлось лишь поравняться с Пташкой и взять ее под локоть, уводя в сторону.

– Ну слава предкам, – шепнула она, – я уж думала, что мы действительно заявимся на похороны и перепугаем всех Полозов.

– Так ты шла туда с таким намерением? – почти восхитился Уроборос, представляя эту картину и шок в глазах тех, кто знал Вира.

– Вовсе нет! – попыталась оправдаться Нура, и ее щеки стали красными.

– Тогда давай зайдем в рощу, там удобнее прятаться.

– А что, если нас увидят?

– Не увидят. Ты же не увидела…

Пташка непонимающе нахмурилась. Между ее бровками залегла морщинка, и Уроборос чмокнул ее, тихо засмеявшись. Нура удивленно улыбнулась. Простой жест нежности помог забыть о том, что брякнул ее Змей.

Незачем напоминать о смерти ее сестры уже сейчас. Чуть позже… И тогда он расскажет ей, как впервые увидел свою Пташку. Ее печальное бледное лицо, так похожее на лицо врага. Будто кто-то решил воспользоваться тем же талантом метаморфизма, что был у Уробороса. Но нет… Пока не стоит говорить об этом. Ни о том, как в серых глазах Нуры тогда мелькнуло отражение сломанной девочки, которую захотелось обнять сломанному мальчику; ни о том, как сладко пахла Пташка, когда Змей почуял ее такой нужный аромат…

Нура доверчиво льнула к Уроборосу, расслабляя ноги, не привыкшие к каблукам, а он обнимал ее за талию, привлекая ближе, чтобы чувствовать ее тепло и аромат. Ее вкус еще сохранялся во рту после того, как он тщательно вылизал соки Пташки, оставшиеся на пальцах…

Над головами серебряные, как глаза Нуры, колокольчики пели неясную загадочную мелодию. Деревья шумели вместе с ними, аккомпанируя музыке, а ветер, словно дирижер, направлял свой оркестр. Вдали вспыхнуло яркое пламя, сжигая гроб вместе с телом. По воздуху поплыл запах гари и благовоний. Рэймонд Харуг был окончательно похоронен, а Вир стал окончательно свободен.

Уроборос прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Моментом, когда Пташка в его руках, а сломанный мальчик может наконец выдохнуть свободно. Ему больше не придется ходить в проклятый дом, где прошло его детство, где он был одинок, где лежал под землей труп его друга, который погиб щенком, где остались все тычки и унижения, где было получено столько синяков и ссадин, где кровь Вира смешивалась с его горькими слезами. Все закончилось. Все. Нужно лишь удовлетворить местью Змея. Ну и Пташку…

Уроборос опустил взгляд к Нуре, державшей его за руку так, будто понимала, что это для него значит, так, будто была здесь только ради его поддержки. Впрочем, наверное, без «будто», наверное, все так и было. Но надо как-то начать разговор о Кее. О ее убийце…