– Забавно, я не замечала, что ты иногда улыбаешься как Шанти, – заметила Нура, подавая той очередную порцию булочки.

Уроборос остановился у стенки рядом со входом, опираясь на нее спиной, и медленно произнес:

– Обычно я заглядывал, когда мама спала… Только несколько раз был тут, когда она бодрствовала… Но тогда еще Даяна была жива…

– Даяна, – кивнула Шанти, доедая кусочек.

Ее слабый голосок заставил вздрогнуть. Он был высоким и, несмотря на возраст, немного походил на детский… Удивление прервал звук бряцающих браслетов, а затем в проходе показалась Пурнима:

– Значит, не соврали. Впервые вижу, как ты, Вир, вошел в приют, как полагается, а не как тать.

– Главная Жрица! – Нура вскочила. – Мне говорили, вы уехали в Южный кантон…

– Вернулась только вчера, – улыбнулась Пурнима. – И я гляжу, Пташка и Змей поладили.

Нура покраснела, будто ее видели насквозь, в том числе и ее порочное влечение…

– А ты против? – Уроборос выпрямился.

– Что ты, может, это поможет тебе вовремя порвать порочный круг.

– Опять ты за свое? – Он поморщился.

– Не давай ей вторую булочку, она будет после обеда. – Главная Жрица обратилась к Нуре.

Та кивнула, отряхивая руки, и оставила пакет на столе. Шанти же расслабленно откинулась на кресле, прикрыв веки.

– Идемте, дети, провожу вас. – Пурнима развернулась, и ее мантия взметнулась.

Уроборос пропустил Нуру вперед, закрыв за собой дверь в комнату матери. Они шли чуть позади, и атмосфера была… давящей. Казалось, будто у них в руках была бомба с зажженным фитилем, которая вот-вот обязана взорваться.

– Так ты что-то решил? – подала голос Главная Жрица, нарушая хрупкое спокойствие.

– Я своего решения не менял, – сквозь зубы ответил Уроборос.

– Даже теперь? – Пурнима красноречиво окинула взглядом Нуру, выходя в зал с четырьмя статуями.

– Теперь тем более.

– Жаль… Значит, я была права. Дракон уже победил, сомнений нет…

Глаза Змея сверкнули, он дернулся в сторону Главной Жрицы, шипя:

– Займись собой и своими грехами.

Нура взяла Уробороса за руку, таща ко входу, пока сюда не сбежались служительницы храма и прихожане. Ей стоило усилий заставить его идти к выходу, особенно когда Пурнима крикнула вслед:

– Сказка не лжет.

Эта фраза засела в голове. Нура снова и снова возвращалась к сборнику сказок с недочитанной историей про Дракона. А Уроборос перед тем, как отпустить свою Пташку домой, крепко сжал ее в объятиях, на какое-то время замерев так, а после унесся на мобиле по своим таинственным «делам».

Нура поднялась к себе, почти сразу же беря в руки книгу. Может, так станет понятнее, о чем говорила Главная Жрица? Судя по всему, Уробороса это злило… Почему?

Найдя место, на котором прервалась вчера, Нура принялась за чтение.

Долго ли, коротко, а Дракон обессилел и рухнул вниз. Тогда Храбрец опустил на его клыкастую морду ногу и молвил: «Выходит, и такое чудище можно победить». Он отсек голову его и отнес в ближайшую деревню, и начался пир.

Пир был велик, и Храбрец счастливо принимал похвалу и подсчитывал те несметные богатства, что достались теперь ему. Той ночью ему позволили возлечь с теми девами, которых он желал. Его одаривали украшениями и артефактами. И взялся он наставлять людей и властвовать ими.

Но опустил Храбрец взор на доспехи, а те обратились чешуей. Меч его стал когтями, а магия пламенем вырывалась вместе с выдохом. «Прими подношения, о Дракон, – твердила толпа, – и смилуйся над нами».

Хотел ответить Храбрец, да только Драконы не говорят, лишь рычат. И тогда понял он истину – Дракона нельзя победить. И каждый новый рыцарь, что сможет убить его, становился частью одной легенды. Дракон живет в душах тех, кто когда-либо осмеливался бросить ему вызов.

И кричит люд каждый раз новому Храбрецу: «Дракон мертв. Да здравствует Дракон!»

Пустым взглядом Нура уставилась в стену, обдумывая то, что прочла. Герой стал тем, с кем боролся… Станет ли Уроборос новым Драконом? Злым и беспощадным, хитрым и властолюбивым? Будет ли у него собственный Сад? А может, лишь золотая клетка с одной глупой Пташкой?

После расставания со Змеем Нура почти была уверена в том, какое решение примет – остаться с Уроборосом, а теперь… Снова сомнения, подпитываемые и личностью убийцы Кеи, что выбило из колеи, и дурацкой сказкой о Драконе. Вир был так похож на Шанти, но его характер… Он был по-настоящему змеиным, не зря Вир превратился в Уробороса… И снова… Как иронично, что он взял себе имя, олицетворяющее цикл, и цикл же теперь стремился повторить…