Элеонора что-то пробубнила себе под нос и отвернулась, но я заметила, что ее щека порозовела.

Так-так… Кажется, мой совет запоздал.

Я снова взяла нож и, улыбаясь, принялась чистить лук.

Глава 30

Линда Милард

Док не пускал меня к Райану. Целых два дня я слонялась рядом, и лишь иногда мне удавалось заскочить к нему на несколько минут. Но потом появлялся док и выставлял меня за дверь. Это было чертовски обидно. Даже в больнице я могла сидеть у его кровати, держать за руку, да и просто видеть. А тут стало гораздо хуже.

Я не нашла ничего лучшего, чем пожаловаться Элеоноре на дока. Мы теперь обедали вместе. Она оказалась не такой уж и противной, даже доброй, хотя, конечно, зануда еще та.

– Думаешь, дело в доке? – улыбнулась она.

– А в ком еще? Он просто как овчарка. Можно посадить его на цепь?

– А думаю, мистер Фаррелл сам не хочет, чтобы ты видела его таким.

– Каким таким?

– Слабым.

– Да с чего вы взяли… – начала я, но потом умолкла.

Ну конечно, мистер Фаррелл у нас супергерой. А тут лежит, весь в бинтах, и не дай бог, кто-то узнает, что он после полученной пули не подскочил и не побежал дальше, на ходу раздавая распоряжения.

– Если тебя это утешит, – усмехнулась Элеонора. – Сэма и Чарльза док тоже к нему не подпускает.

– Ну вот, говорю же, – овчарка, – подхватила я. – А кто такой Чарльз?

– Компаньон мистера Фаррелла. Подожди немного, скоро мистер Фаррелл начнет вставать…

Я вздохнула.

– Док говорил, что на третий день он попытается…

– Ну вот, значит ждать осталось совсем чуть-чуть.

Элеонора оказалась права. На следующий день, когда я шаталась неподалеку от комнаты, где выздоравливал Райан, док вышел оттуда.

– Линда! – позвал он. – Мистер Фаррелл просил, чтобы ты зашла.

Я рванула к заветной двери, едва не сбив доктора с ног. Влетела в комнату и плотно закрыла за собой дверь. Пусть только попробуют к нам сунуться, придушу своими руками!

Райан полусидел, опираясь спиной на подушки и выглядел гораздо лучше. Во всяком случае, к нему больше не тянулись трубки и провода.

– Иди ко мне. Я соскучился, – сказал он.

Я подошла, уселась на краешек кровати и осторожно, стараясь не причинить боли, обняла. Но он прижал меня крепче. Я запрокинула голову, и горячие губы прижались к моим губам.

Как я соскучилась…

Как я безумно соскучилась по его запаху, вкусу, по губам, рукам, по всему тому, что называется Райаном Фарреллом.

Так соскучилась, что одно прикосновение его губ запустило жар по всему телу, закружило голову, заставляя забыть обо всем на свете…

Хотелось провалиться в этот сладкий дурман, утонуть с головой.

Сердце колотится как сумасшедшее, отдается в горле, в висках.

Он поворачивается, чтобы подмять меня под себя, но только сипло ругается сквозь зубы.

– Лежи, – хрипло шепчу я. – Тебе же больно.

Не знаю, откуда берется смелость, но я скольжу рукой по тонкому одеялу вниз. Задерживаю ее там, где чувствую внушительный бугор.

– Чувствуешь?

Чувствую…

Чувствую…

Чувствую так, будто нет одеяла, будто трогаю его возбужденный член своей рукой.

И живот скручивает сладким спазмом.

Его дыхание касается моих заалевших щек, а его рука надавливает на мою, усугубляя мои ощущения.

Я провожу ладонью по всей длине, чуть обхватывая пальцами, слышу рваный выдох. И у меня самой перехватывает дыхание.

Хочется стащить одеяло и потрогать, и…

– Нам нельзя… – бормочу я. – Тебе нельзя…

– Нам можно… Мне можно.

Я поднимаю голову и смотрю в его лицо. На губах усмешка, а взгляд уже напряженный, темный, замерший в ожидании моих действий.

– Помнится, ты хотела мне отомстить, – хрипло напоминает он. – Если не передумала, сейчас самое время.

Я качаю головой. Нет, это невозможно. Ему нужно восстановиться, нужно беречь себя, нужно…

А между тем, перед глазами уже возникает картинка, как я касаюсь его там… языком.

Я никогда не делала того, о чем сейчас думаю. Но если попробовать… просто попробовать…

Я облизываю пересохшие губы. И тут же их касается палец Райана. Очерчивает контур, дразняще медленно проникает в приоткрытый рот. А его взгляд не отпускает.

Он наблюдает. Провоцирует. И знает, что я это сделаю – начну посасывать его палец. Его желанию невозможно противиться, потому что оно разжигает мое.

Кажется, я не делаю ничего особенного, но это заводит.

Ох, как заводит.