– А зимой мне больше всего нравится смотреть вечером, как снежинки кружатся в свете фонарей.

– И мне тоже. Я ловлю их руками и языком.

Слышно было, как Кирилл сглотнул. Лера почти готова была повернуться к нему и сделать первый шаг, когда вдруг услышала:

– Спасибо за прекрасный день, Булочка.

– И тебе. – Прошептала она.

Гарик Сукачев – Горит огонь

Тошнота и оцепенение – вот, что он почувствовал, когда увидел жертву. Не только потому, что она не выглядела умиротворенной и спящей, но еще и потому, что это был ребенок. Дети не заслуживают такой смерти. Никто не заслуживает. Но дети особенно – у них вся жизнь впереди.

– Что там? – Спросил Лев.

– Девочка. Лет двенадцать – четырнадцать. В больничной пижаме. – Передал по рации Кирилл. – В одной из палат на первом этаже. Мертва.

Он выпрямился. Нельзя было задерживаться тут надолго, на счету была каждая секунда. Пока они двигались к следующему помещению, Соло испытывал колоссальное чувство вины: так было всегда, оно неизменно приходило на смену ужасу. Входя в огонь, ты делаешь все возможное, чтобы спасти оставшихся в живых. Но даже тогда, когда ты бессилен помочь, ты продолжаешь ощущать ответственность за чужие жизни.

Через минуту они обнаружили еще одну жертву. Мальчика. Он лежал в позе эмбриона - свернувшись, и словно пытаясь защититься от высокой температуры и дыма. Его лицо было черным, глаза и рот приоткрыты. Труп обгорел не сильно: очевидно, пацана прикончил не огонь. Такое часто бывает – люди погибают, надышавшись продуктами горения. В современных зданиях почти все внутри отделывают пластиком, тот часто не горит, а плавится, выделяя токсичные вещества, отравление которыми вызывает отек легких. Люди задыхаются, не успев найти выход из горящего здания.

Как на автомате, Соло сообщил по рации об увиденном, и они отправились дальше. Он испытал облегчение от того, что не нужно больше на это смотреть. Но стресс уже бродил в его крови, мешая соображать, и постоянно возвращая к ужасным сценам с мертвецами, застывшими в немом крике. Нельзя было думать об этом. Нужно было спешить, чтобы успеть спасти кого-то еще.

Все палаты походили одна на другую как две капли воды. Мебель и приборы в них обгорели вместе с личными вещами, оставленными пациентами. Непонятно было, почему так плохо была организована эвакуация: возможно, все дело в том, что огонь и дым распространялись слишком быстро, но это первый этаж – почему детей никто не вывел? Беда явно была следствием человеческой ошибки или халатности.

Дальше по коридору они заметили еще одно тело. Это был труп взрослого. Судя по форме, охранник. Возможно, система оповещения не сработала, и он пытался оббежать палаты и предупредить пациентов. Он сидел, прислонившись спиной к стене, его рот был искажен гримасой боли. Смерть настигла его здесь еще до того, как он сообщил о необходимости покинуть здание всем пациентам.

– Обнаружено тело мужчины в коридоре. Ему лет пятьдесят. Охранник. – Сообщил он по рации.

– Пора на выход, нужно сменяться. – Сказал Илья.

– Тут могут быть выжившие. – Бросил Кирилл, пробивая путь в следующую палату.

– Соло, хватит. – Окликнул его Царев. – Нужно уходить.

– Еще минуту!

– Это опасно. У нас воздух на исходе, а еще нужно успеть выбраться.

– Да подожди ты! – Рявкнул Кирилл, прекрасно осознавая, что не подчиняется приказу старшего по званию.

Лев, хоть и был его лучшим другом, но как никто другой понимал, почему важно сохранять хладнокровие и строго следовать инструкциям. Жизнь пожарных важна не менее жизней пострадавших. Нужно было выйти, чтобы работу продолжил сменный расчет.

– Соловьев, у нас мало времени. – Терял терпение Царев. – Становится жарко.

Температура вокруг повысилась до запредельного уровня – как в огненной печи, и конструктивная основа здания могла разрушиться в любой момент. Руководство снаружи могло вообще запретить входить следующему расчету.

Злясь, Кирилл осматривал фонарем палату. Он присел возле того, что осталось от койки, и замер, потрясенный зрелищем. Двое детей погибли, держась друг за друга, сидя на полу. Ужасная трагедия. Где-то снаружи, вероятнее всего, родители надеялись на их спасение, а они были мертвы уже какое-то время с начала пожара. Невообразимо. Ничто не может подготовить человека к подобным зрелищам. Очень трудно не сойти с ума, когда твое сердце рвется на куски.

– Что там? – Наклонился Лев. – Боже…

Он нашел в себе силы и сообщил по рации о жертвах.

– Сейчас все обвалится, - проорал один из их товарищей. – Если не хотим оказаться в огненной ловушке, нужно выходить.

Взрывы и треск действительно усиливались. Здание рассыпалось.

– Идем. – Подтолкнул Кирилла Лев.

Они подхватили рукав и как роботы, на автомате, стали выбираться из здания. В холле стоял адский жар, языки пламени прорывались наружу из оконных проемов, на которых отсутствовали стекла. Невозможно было представить, что всего несколько часов назад здесь царила совсем другая атмосфера: в отделении лечили детей, давали им надежду на здоровое будущее. Соло был совершенно убит произошедшим.