– Здорово, ваша святость, – поприветствовал Рух.

– Скажешь тоже, – поморщился Иона, освобождая проход. – Прошу входить.

– Ты чего такой обходительный? – насторожился Бучила.

– Ну это, – смешался Иона, – такого, как ты, приглашать надо в дом, иначе не сможешь войти.

– Господи, – закатил глаза Рух, – вот вроде взрослый мужик, грамоту разумеешь, книжки умненькие читал, может, даже бабу голую видел, а такую херню несешь, не приведи белый свет. Запомни: меня приглашать не надо, я сам весь красивый из себя прихожу.

Бучила вступил в дом, обставленный просто и без изысков: в углу печь, у окна лавки и стол, чуть дальше – заправленная цветастым одеялом кровать. Все чисто, опрятно, полы намыты, на окнах ажурные занавесочки, обувка аккуратно составлена. Чувствовалась женская заботливая рука. Знамо чья – Лукерья после тех знаменитых событий отгоревала по дитю и согласилась пойти за Иону. [4] Рух выбор одобрил: Иона мужичонка хлипкий, но ласковый – все лучше, чем одиночками мыкаться. Да и в попадьях ходить – это тебе не землицу горбом подымать, хлебная должность.

За столом нахохлился широкий в плечах бородатый мужик. Горящая свеча бросала отблески на битое оспой круглое лицо с мясистым носом и густыми нависающими бровями. Близко поставленные глаза внимательно смотрели на Руха.

– Супруга к соседке в гости ушла, – словно извинился Иона. – Ты присаживайся. Знакомьтесь, это Заступа наш, а это отец Никанор.

– Не до хера попов на меня одного? – Бучила уселся на лавку и представился: – Бучила я, Рух, грешник отъявленный и озорник.

– Никанор, – прогудел низким грудным басом священник. – Настоятель храма села Долматово.

– Ага, наше вам, – кивнул Бучила. – Ну и в чем, друг ситный Иона, блядский подвох?

– Нету подвоха. – Иона присел.

– Ни в жисть не поверю, вываливай давай, зачем звал.

– Отцу Никанору помощь нужна, – признался Иона.

– А я тут при чем? Отец Никанор должен меня святой водой изгонять, а не помощи спрашивать. Так ведь заведено?

– Так, да не так, – спокойно возразил Никанор. – Я тебе, Заступа, историю расскажу, ты послушай, а там уж решишь.

– Ну лады, – согласился Рух неожиданно сам для себя. Делать все равно было нечего. А поповские байки бывают веселые.

– Вокруг да около не буду ходить, – сказал Никанор. – Сразу к делу. Служу в Долматово двенадцатый год – хорошее село и люди простые, церковь сами поставили. Все село – полтора десятка дворов, не богато живут, но и не бедствуют, Господа Бога благодарят. Третьего июня вызвали в епархию меня по срочному делу. Вернулся шестого, а в селе ни души.

– В смысле? – навострил ухо Бучила. Скучная басня вдруг приняла неожиданный поворот.

– Живых ни единой души, одни мертвяки, – пояснил Никанор, добела сжав пудовые кулаки.

– Вон оно как, – присвистнул Рух. – Значит, некому свечки втюхивать стало?

– Заступа-а, – укоризненно вздохнул Иона.

– А чего, я вашу братию знаю. – Рух улыбнулся побагровевшему Никанору. – Без обид, Никанор. Я так смекаю, Заступы в селе вашем нет?

– Откуда? – втянул голову в плечи Никанор. – Заступу нам ни в жизни не потянуть, сами оборонялись.

– Дооборонялись, етишкиный род, – кивнул Рух. – А я тут при чем, раз душегубство свершилось уже? Меня звать надо, когда людишки живые барахтаются, теперь-то чего? Яму сам выкопаешь, вон бугай какой отожрался на деревенских харчах.

– Выкопал уже, а люди не все померли, – не обратил внимания на подначку Никанор. – Мертвяков много, а многих и не хватает. Жена моя, Настасья Никитишна, пропала. И дочка – Степанидушка. И еще всякие. Вот и хочу отыскать.

– Полиция чего говорит? – спросил Рух.

– А ничего, – отмахнулся в сердцах Никанор. – Приехали трое, носами поводили, бумаги страсть измарали и убрались. Сказали, расследовать будут, вроде как банда напала на село, побила людей, а других в полон увела.

– Может и так?

– Может и так, – пригорюнился священник. – Только что за тати такие, которые ценного из домов не берут? Шуба на месте, дочкино приданое в целости, икона в золоченом окладе – и та стоит! Бывает ли так?

– По нынешним временам какого только не бывает говна, – отозвался Рух и задумался. По новгородским меркам Долматово недалече совсем, двадцать верст по прямой, и заняться все одно нечем, так почему бы не посмотреть? С одной стороны – лень, а с другой – куча трупов и брошенное село. И поп этот что-то явно недоговаривает. Весьма интересно девки выплясывают. Нелюдово недельку обойдется без своего героя, чай не впервой. И смена обстановки, опять же, не повредит, а то чахнешь в каменном мешке, растрачиваешь впустую лучшие сотни годков…