Я попыталась представить себе эту картину, но тщетно.

— Помню хорошо тот день, когда он признался мне, что написал заявление и вскоре покидает свое место, — вернулась Елена к воспоминаниям. — Я была сама не своя, не спала несколько ночей кряду, просто-напросто не могла смириться с этой мыслью. А он так спокойно об этом говорил, будто рассказывал, что решил сменить халат с пуговицами на изделие на молнии. Слухи, конечно, ходили разные. Мне он сказал, что жену потянуло в родные места, поближе к близким, что у дочери аллергия и климат большого города ей не подходит. Как будто это веские причины для таких перемен!

— Видимо, для него они были действительно значимы.

— На самом деле он и правда очень любил свою семью: и жену, и дочь… Извините, я, кажется, опять сказала что-то не то! — смутилась Елена.

— Все хорошо, а в ревностном отношении дочери к отцу я и сама сегодня имела удовольствие убедиться.

Мы рассмеялись.

— Да уж, удовольствие так себе, — покачала головой собеседница. — Между прочим, за пирожки следует сказать спасибо именно ей. Они, кстати, с чем?

— Мне с яйцом попался.

— После вашего отъезда Ярославу еще какое-то время успокаивали на улице, а потом она вернулась как ни в чем не бывало.

— К тому моменту собравшиеся, конечно, успели все хорошенько обсудить?

— Да, я чувствовала себя максимально неловко, очень хотелось уйти, но женщина, сидевшая возле меня, напомнила, что я обещала Ярославе взять слово. Мне и самой хотелось рассказать об Аркадии Александровиче. Честно говоря, и не думала, что подходящий момент настанет.

— Не стоило мне появляться, да еще и без приглашения.

— Это ваше право, Майя. Иначе вы корили бы себя за то, что не проводили отца в последний путь. Тем более повторю: ситуацию быстро удалось замять. Как я заметила, способствовала этому Людмила Борисовна.

— Вы с ней знакомы?

— Нет, жену и дочь Аркадия Александровича я видела впервые. Ивановы в Москве работали не вместе, а Ярослава и вовсе была ребенком, когда они переехали. Ну а мы с вашим покойным отцом общались исключительно по работе, с его семьей я никогда не встречалась.

— Людмила Борисовна показалась мне приятной женщиной, — заметила я.

— В мудрости ей точно не откажешь. Сумела быстро успокоить дочь и пресечь пересуды, которыми так были увлечены гости за столом.

— Как они узнали… — я замешкалась, — о том, кто я?

— Когда вас увели в столовую, чтобы оказать первую помощь, Ярославу пытался успокоить мужчина, я так понимаю, они пара. Она кричала на весь двор про самозванку, а он настаивал, что вы — ее сестра, а родню так не приветствуют.

В отличие от Людмилы Борисовны Мотя, судя по всему, мудростью похвастать не мог. Представляю, как разозлили девушку его слова, которые только подливали масла в огонь.

— Поскольку на улице была уже целая толпа, все это услышали. Я, честно говоря, из зала не выходила, но информация быстро передавалась со двора в столовую. Так что кое-какие детали волей-неволей услышала. Как, впрочем, и все собравшиеся.

— До меня успела дойти лишь версия о том, что драка случилась из-за кавалера Яси.

— Это было, конечно, самым простым объяснением. Тем более, судя по реакции большинства гостей, они и представить не могли, что, помимо Яси, у Аркадия Александровича могут быть еще дети. Поэтому гул стоял как на ярмарке. Хорошо, что Людмила Борисовна вмешалась.

— Она позвала меня сегодня на ужин, — призналась я.

Делиться такой информацией с женщиной, с которой мы только что познакомились, было, вероятно, глупо, но решение, идти ли к Ивановым, все никак не зрело, а потому я остро нуждалась во взгляде на ситуацию со стороны.

— Не сомневалась, что Аркадий Александрович мог выбрать в жены только достойную женщину. — Елена покачала головой, будто внутренне сама с собой соглашаясь.

Вероятно, она снова намекала на житейскую мудрость Ивановой. На самом деле я тоже полагала, что на такой жест способен только весьма рассудительный и сильный человек.

— Если вы хотите знать мое мнение, Майя, я бы пошла. Мой отец умер, когда я была еще младенцем, так что я совершенно его не помню. Видела только на фотографиях, а вы, как я понимаю, были лишены и такой возможности?

— К сожалению, — ответила я. — А может быть, к счастью.

— В отличие от вас я очень много слышала о папе из рассказов мамы и, конечно, его родни. Я поддерживаю с ними тесную связь: ведь они знали папу всю его недолгую жизнь, в них будто есть что-то от него самого, поэтому очень хочется не терять эту нить, а только укреплять. Так я будто чувствую больше силы в самой себе, наполняюсь, если хотите. Поэтому, если бы подобное решение предстояло принять мне: я бы совершенно точно попыталась начать общение с сестрой. Никто не знает, что это вам даст, но одно очевидно: вряд ли вы от этого что-то потеряете. Скорее приобретете. Даже если опыт будет печальным.