Мэтт еще ни разу не покидал Кракен в одиночку – только если надо было сходить куда-нибудь с Тобиасом или Кельвином, дружба с которым становилась все крепче и крепче. Но один он никогда не уходил так далеко. Однако угадывал среди зарослей очертания домов и ориентировался по ним. На тропинке он встретил двух девочек – одну лет десяти, а вторую примерно его возраста – и обменялся с ними приветствием. В руках у девочек были корзинки с сиреневыми цветами вроде тех, что иногда по вечерам попадались ему в супе.

Через четверть часа Мэтт обратил внимание, что кусты справа от него не такого зеленого цвета, как в остальных местах. Здесь они были очень темными, настолько, что он остановился потрогать листок и как следует его рассмотреть. Листья были почти черными. Абсолютно все. Это не смутило Мэтта, и он не стал возвращаться обратно. Свернув с тропинки, чтобы разглядеть остальные кусты, Мэтт почти сразу же убедился, что вся листва, включая побеги папоротника, окрасилась в этот неприятный цвет.

Один из кустов задрожал. Мэтт подумал, что внутри прячется заяц или лисица, но успел лишь заметить, как мелькнула лапа – черная, блестящая, словно покрытая голой кожей.

Никогда в жизни он не видел подобного зверя.

Пройдя немного вперед, Мэтт раздвинул заросли, чтобы следовать дальше, и обнаружил натянутую между стволов белую ткань шириной с десяток метров. Как только Мэтт понял, что это такое, он застыл от изумления.

– Невероятно… – прошептал он вслух.

Паутина.

Мэтт заметил высохшую птицу в коконе. Чуть поодаль в пучке нитей висела белка. И еще множество высосанных жертв, попавших в плен к смертоносному цветку. Мэтт почувствовал тошноту. Позади паутины он увидел каменный мавзолей и несколько серых погребальных скульптур. Это было кладбище, к которому Тобиас советовал ему не приближаться.

– Что я здесь делаю? – прошептал Мэтт.

Повернувшись, он не узнал прежний пейзаж. Куда он забрел? Все стало мрачным и однообразным, повсюду, тут и там, чернели растения. Мэтт торопливо зашагал назад, раздвигая лианы и низкие ветви, ударявшие его по спине. Вдруг перед ним светлым пятном мелькнула тропинка. Он со всех ног бросился бежать по ней, еще раз окинув взглядом черные заросли.

Он добрался до Кентавра, не понимая, что могло случиться с растениями возле кладбища, и боясь представить зверя, лапу которого он недавно там видел. Сама мысль, что это мог быть паук размером с автомобильное колесо, казалась Мэтту совершенно отвратительной, и он изо всех сил отгонял ее: «Нет, это невозможно… Мне, наверное, показалось! Я ошибся. Это невозможно», – повторял он то и дело.

Дага он нашел в вольере за домом. Сделанное из металлических и стеклянных панелей сооружение было усеяно цветами различных оттенков. Тут жило около сотни птиц – для них сделали специальные деревянные насесты и даже настоящие гнезда на ветвях. Птицы кричали и хлопали крыльями, и, чтобы что-то сказать, приходилось их перекрикивать.

– Твое физическое состояние не перестает меня удивлять, – произнес Даг, заметив Мэтта. – Любому другому потребовался бы месяц, чтобы достаточно окрепнуть для такой дальней прогулки, а тебе хватило всего десяти дней!

– У меня это… от отца, – ответил Мэтт, прогоняя тут же невесть откуда взявшуюся боль в сердце.

– Ты знаком с Колином?

Даг повернулся и показал на высокого паренька с длинными каштановыми волосами и несколькими прыщами на щеках. Мэтт поздоровался.

– Наш «старик». Ему семнадцать. Это он занимается птицами.

Лицо Колина озарилось.

– Да, птицы – моя страсть. Я их обожаю.

– Я Мэтт.

– Привет, Мэтт.

– Ты что-то хотел? – обратился к нему Даг.

Мэтт засунул руки в карманы и с невинным видом задал Дагу вопрос:

– Скажи, а этот знаменитый захваченный замок… Как думаешь, в нем действительно поселился кто-то опасный? Я вот подумал, а что, если навести там порядок и подготовить дополнительные комнаты для тех пэнов, которые, возможно, когда-нибудь появятся на острове?

Даг сухо ответил:

– Не ходи туда. Все это давняя история, и клянусь тебе, замок – дьявольское место! Некоторые пэны видели по ночам монстра, разгуливающего в башне. На острове и так достаточно места. У нас есть еще около двадцати свободных комнат, так что в уборке нет никакой необходимости.

– Но ты ведь был здесь до Бури, ты-то можешь мне сказать, кто жил в нем раньше?

Казалось, Даг колеблется.

– Довольно невежливо спрашивать о жизни до Бури. Только если кто-нибудь сам решит тебе что-то рассказать.

– Да, но я подумал, может быть, ты в курсе, что было в замке раньше? В конце концов, твой отец сам выбирал себе соседей, разве нет?

Даг пожал плечами:

– Один старый господин построил его в самом начале освоения острова. Он умер, когда мне было восемь или девять лет, и с тех пор замок остается заброшенным.