Неужели Эмбер права и у него появилась необычайная сила? И поэтому он так легко работал мечом… Чувство вины почти ослепляло его и заставляло дрожать.

Днем он слышал, как Бен объявил, что завтра утром отправится дальше: долгоход чувствовал себя отдохнувшим и собирался продолжить путь на север. Мэтт спрашивал себя, будет ли Эмбер тосковать по нему? Разнося поленья по комнатам, Мэтт ловил на себе восхищенные взгляды подростков. Еще никто на острове не рискнул лицом к лицу сразиться со жруном, а тем более проткнуть его и отрубить руку. Во время работы Мэтт познакомился с самыми маленькими пэнами, обычно державшимися вместе, – девочками и мальчиками девяти-десяти лет. Это были всеобщий любимец Пако, Лори, девчушка со светлыми косичками-хвостиками, Ферджи, Энтони, Джуд, Джонни, Рори и Джоди. Они ходили за Мэттом по пятам, предлагая ему помощь, от которой он вежливо отказывался. Для них он стал героем. Сам Мэтт испытывал странную смесь удовлетворения и гордости с горечью и отвращением. Вспоминая свои движения в бою, он сразу же ощущал тошноту, быстро подступавшую к горлу. Он не хотел быть таким героем. Не в такой ситуации. Не хотел бы помнить, что его слава родилась из убийства. Ведь жрун когда-то был человеком. Мэтт не переставал думать о том, что убил человека. Пусть даже то, что от него осталось, было столь чудовищным, агрессивным, полным идиотизма. Тем не менее жрун тоже был живым существом.

Закончив работу, Мэтт пошел в лес, собираясь побыть в одиночестве. Там он нашел камень, который, как прикинул мальчик, весил очень много, и постарался сосредоточиться на нем. Медленно дыша, закрыл глаза. Потом нагнулся и попытался оторвать камень от земли.

Как минимум восемьдесят килограммов.

Мэтт сжал зубы, напрягся, но был вынужден признать, что ни на йоту не сдвинул его. Мэтт покраснел.

Потом убрал руки и, тяжело дыша, потер пальцы о джинсы. «Не выйдет! Я не сдвинул его ни на миллиметр!» А вдруг Эмбер ошибается? Вдруг в нем не происходит никаких серьезных изменений?

Яблоко… Эмбер права, ни одно яблоко не смогло бы разлететься на мельчайшие куски, как то, которое он швырнул жруну в лицо. Тут явно дело нечисто. И изменения кажутся наиболее логичным ответом на вопрос, как это получилось.

«Тогда почему я не могу сдвинуть этот проклятый камень?» Ответ пришел сразу: он еще не научился управлять своей силой. Словно новорожденный, он должен исследовать каждый уголок собственного тела, а заодно и голову. «Точно! Мне нужно открыть эту силу в себе, научиться ей пользоваться и нормально управлять!»

Мэтт тренировался еще целый час, стараясь ощутить камень где-то внутри себя, прислушиваясь к биению сердца, пульсации крови. Мобилизовав всю свою волю, он несколько раз пытался поднять тяжесть, но безуспешно.

Вечером, во время ужина в большом зале, он рассказал Тобиасу, как тренировался, а потом довольно рано отправился спать.

Завернувшись в одеяло, он обнаружил, что забыл задернуть занавески. Лунный свет проникал в комнату, на полу лежали тени от листьев самых высоких деревьев. Лежа в кровати, Мэтт мог видеть Гидру и несколько огоньков, еще горевших в окнах. Он разглядел комнату Эмбер и понял, что у нее зажжены несколько свечей, вставленных в фонарики. Мэтту не составило труда вообразить, как, сосредоточившись на поверхности стола, Эмбер пытается усилием воли переместить карандаш. Такая упрямица, как она, вполне могла заниматься этим делом всю ночь.

Глядя на фасад Гидры, Мэтт заснул.

Он проснулся на поляне.

Была ночь, и луна переместилась по небосклону; прошло минимум два часа с момента, когда он уснул. Мэтт устало потер веки. Что он здесь делает? «Я сплю! Это просто сон, вот и все…» Однако он ощущал себя более активным, чем это обычно бывает во сне. «Во сне ты малоподвижен, разве нет?» Мэтт поразился тому простому факту, что он смог это произнести вслух. Он чувствовал свежесть ночного воздуха, сухую землю голыми ступнями, ласковое прикосновение стеблей травы к щиколоткам – он все еще был одет в хлопковую пижаму. Ущипнув себя, Мэтт окончательно проснулся.

«В этот раз точно – я не сплю! Но как я сюда попал? Неужели я лунатик?» Мэтт обернулся, пытаясь разглядеть окрестности. Поляна среди леса казалась утонувшей в травах и цветах, которые в бледном свете луны казались черно-серыми.

«Что я здесь делаю?»

В абсолютной тишине вдруг осветилось небо. Далекая вспышка. Потом еще три, ближе. Неожиданно налетел ветер, обдавший холодом щеки и уши. И снова лес несколько раз озарился мощными вспышками. По земле, скользя между деревьями, пополз туман – словно пена, вываливающаяся из переполненной ванны.

«Мне это не нравится. Происходит что-то странное».

Сквозь череду вспышек Мэтт разглядел высокую бесформенную тень, перемещавшуюся среди деревьев, и трепетавший на ветру черный плащ. Новый всполох – и тень, выйдя из-за ствола, резко направилась к нему. Двухметровая фигура, легко скользящая между листьев. Она выплыла на поляну – черная, колышущаяся на ветру ткань, под которой угадывались человеческие очертания. Сначала Мэтт увидел пальцы руки, потом разглядел обутую в сапог ногу. Ему захотелось убедиться, что внутри этого большого плаща никого нет. Очень реальный сеанс магии.

Фигура приблизилась; полы накидки хлопали на ветру.

Мэтта вдруг охватила сильная тревога, сердце затрепетало в груди, стало тяжело дышать. Странное создание находилось всего в нескольких метрах от него, когда из-под плаща возникло лицо. Мэтт не мог его разглядеть, но заметил невероятно высокий лоб, выступающие вперед надбровные дуги, дыры вместо носа и губ, квадратную челюсть. «Похоже на большую мертвую голову!» – успел подумать Мэтт.

И тут прошелестел голос:

– Ну же, Мэтт, подойди ко мне.