– Быть может, его захватили перед Бурей?

– Не знаю. Но полагаю, что нет. Однако мы с Реджи туда не ходим. Нам он кажется страшным.

– А что случилось со старым господином?

Даг посмотрел Мэтту в глаза. «Он считает, что я слишком любопытен», – подумал Мэтт.

– Ничего. Просто жил и умер, когда я был еще маленьким, как я тебе и сказал, поэтому я ничего не помню.

Мэтт почувствовал, что Даг что-то недоговаривает. Что-то скрывает. «Как будто боится! Да, все верно, там есть что-то, что заставляет его бояться! Что же такое он может знать, о чем нельзя рассказать живущим на острове пэнам?»

Мэтт поблагодарил Дага и собрался идти назад, когда к нему обратился Колин:

– Эй, если тебе нравятся птицы, можешь приходить сюда, когда захочешь. Да и мне не помешает помощь.

Он заулыбался с глуповатым видом, обнажив желтеющие зубы; взгляд у Колина был пустым.

Мэтт внимательно посмотрел на этого доброго простака, прежде чем согласился. Колин явно не принадлежал к породе хитроумных пэнов.

Горя желанием поскорей поделиться своими мыслями с друзьями, Мэтт вернулся в Кракен. В большом зале заметил Эмбер, которая болтала с Беном, долгоходом. Она явно была чем-то воодушевлена, задавала вопросы и смеялась над ответами Бена. Мэтт понял, что долгоход нравился девушке.

Ее привлекали харизма и крепкое телосложение этого искателя приключений.

К своему сожалению, Мэтт не мог не признать, что Бен действительно был хорош. Почти метр восемьдесят, с квадратным подбородком, изящным носом и зелеными глазами, выгодно сочетавшимися с черной шевелюрой. Сложен как голливудский актер.

«Актер, израненный долгой дорогой. Да, но именно это придает ему такой… мужественный вид. Уверен, девушки обожают его за все эти раны и шрамы, они считают, что он красавчик».

Чувствуя нарастающее раздражение, Мэтт предпочел развернуться и уйти незамеченным.

Нежность, с которой Эмбер улыбалась Бену, разрывала ему сердце.

На следующий день объявили сбор фруктов в лесу напротив острова. Мэтт помнил слова Тобиаса, что это самая опасная из возможных экспедиций, они часто заканчивались разными происшествиями и даже трагедиями.

Во время общего собрания в большом зале Даг, как обычно, выбрал тех, кто пойдет, бросив жребий. В большой котелок он положил деревянные брусочки, на которых были вырезаны имена всех пэнов старше двенадцати лет, поскольку предприятие было слишком рискованным и требовало физической выносливости, однако имени Мэтта там не оказалось: Даг продолжал считать, что тот все еще слаб. Понимая, насколько опасно путешествие, Мэтт не возражал, хотя и чувствовал себя в хорошей форме. Но вероятно, все же предпочел бы дождаться следующего раза.

Десять из двенадцати имен уже были названы; Реджи наугад вытащил очередной брусок, и Даг прочитал:

– Эмбер Калдеро.

Мэтт вздрогнул. Только не Эмбер. Теперь, когда он узнал об этих вылазках всю правду, ему совершенно не хотелось, чтобы его друзья так рисковали. «Такие правила. Я не могу ничего изменить. Но в силах убедиться, что ей ничего не грозит!»

Как только собрание закончилось, Мэтт предупредил Дага, что пойдет вместе с Эмбер.

– Круто, что я в первый раз выйду в лес не один, – пояснил он, – нас будет двое, и, уверяю тебя, это не потребует излишних физических усилий.

Даг начал было возражать, однако, видя, что Мэтт настроен решительно, сдался.

– Делай как хочешь, – отступился он, – я не могу приказать тебе остаться. Но знай, что это глупая идея – я должен был тебя предупредить. Лучше бы ты пошел с кем-нибудь вроде Серджо: он крепыш и сможет, если что, защитить тебя.

Мэтт не стал говорить, что идет туда, чтобы защищать Эмбер. Он просто подошел к девушке. Мэтт уже немного знал ее характер, и ему не хотелось бы ее разозлить: Эмбер точно рассердилась бы на то, что Мэтт отправился с ней, чтобы ее опекать, – она ненавидела, когда ее считали хрупкой и слабой.

– Я поговорил с Дагом и пойду с тобой, – произнес он. – Это поможет мне немного освоиться снаружи; а во время первой вылазки нужно, чтобы со мной рядом был кто-то, кому я доверяю.

На следующее утро тринадцать человек стояли на мосту, собираясь перебраться на другую сторону реки и наблюдая, как их товарищи укладывают бревна, а затем накрывают их железным листом. Только что рассвело, и туманные завитки, словно легчайшие танцоры, парили над водой. Мэтт надел свитер и черное пальто – было довольно зябко, – а на спину повесил меч. Плюм печально посмотрела на него. В этот раз он решил не брать ее с собой, не желая подвергать собаку даже малейшему риску. Каждый из сборщиков нес большую ивовую корзину.

На противоположной стороне Мэтт разглядел едва заметную тропинку, уводившую в заросли. В течение двадцати минут сборщики шли все вместе через густой лес, потом разделились на две группы, одна двинулась на север, вторая повернула на юг. Когда на их пути стали появляться фруктовые деревья, все принялись собирать плоды. Мэтт следовал за Эмбер и почти сразу же убедился, что они потеряли остальных из виду.

– Почему вы не все время ходите группами? – спросил он девушку.

– Так мы поступали в самом начале, но поняли, что это привлекает внимание хищников. И когда приходилось убегать от них, некоторые, бежавшие сзади, становились легкой добычей. Теперь мы стали разделяться и бежать в разные стороны, то есть меньше рисковать.