— О, господи, — пролепетала Мария Викторовна, прижав ладонь к сердцу, — Она же была подвешена просто намертво!

Она стояла у камина, замерев, и не смея приблизиться к останкам люстры и недвижимой родственнице. Дина, а с ней и я быстро прошли вперед, переступая через осколки стекла. Я наклонилась над телом, а Дина присела на корточки, пытаясь разглядеть признаки жизни.

— Без сознания, — приглядевшись, определила Дина, — «Скорую» надо вызвать. Максим или Костик пусть перенесут ее на диван.

Мария тихо охнула и судорожно кивнула.

— Господи, как же так, — опять пробормотала она; ее руки пытались нащупать на каминной полке трубку радиотелефона, — Надо позвонить Анатолию. Как на зло он в отъезде!

Видя, что ее попытки взять телефон безуспешны, я подошла, усадила ее на кресло и сама набрала нужный номер. Дина, потеряв интерес к лежащей на полу бесчувственной женщине, подняла голову и пристально оглядела стены, антресоли и потолок гостиной. Ее взгляд выражал сомнения и тревогу. Она подошла ко мне ближе, чтобы нас не услышала сидящая в кресле Мария.

— А теперь что ты думаешь? — спросила она, придвигаясь к моему уху, — Ты ведь почувствовала это?

— Да, — ответила я, — Кажется, мы остаемся.

После того, как "Скорая помощь" увезла Иду Валерьевну, а Света увела потрясенную Марию наверх ни о какой работе в саду, конечно, не могло быть и речи. Все, кто собрался на кухне, сидели за большим столом с каменными лицами. Какое-то время стояло молчание. Потом Наталья Львовна тяжело вздохнула.

— Люстру жалко, — проговорил Максим.

— Да, — отозвались мы все.

Обстановка тут же разрядилась. Все задвигались и задышали свободнее. Наталья Львовна пошла заваривать чай для всей компании.

— Прости меня господи, но это называется "отольются кошке мышкины слезки", — сказала она, стоя у плиты, — Как же она всех извела! И ведь приедет-то на денек, а крови попортит всем и каждому.

— Все ей неймется, что наша Маша, мол, продавщица, — сквозь зубы процедил Максим, — А сама она графиня, блин!

— Она и Снежаночку донимала, — горьким шепотом заметила Наталья Львовна.

— Да от нее мухи мрут! — воскликнул Константин, и у меня возникло подозрение, что тема, затронутая поварихой, его обеспокоила, и он старается заглушить ее слова.

— Хорошо, что ребенок у бабушки, — добавила державшаяся степеннее и деликатнее остальных гувернантка Нина Михайловна, — Эта проклятая люстра ведь могла…О, боже мой!

Она обмахнулась ладонью и боязливо перекрестилась.

— Да, типун вам на язык, — возмутилась Наталья Львовна.

Все стали охать и ахать, снова и снова переживая случившееся. Дина, сидевшая во главе стола на месте Марии Викторовны, молчала и с жадным интересом наблюдала и слушала. Я сидела на другом конце стола напротив нее и занималась тем же самым. В воздухе кухни, в воздухе всего этого дома витало едва уловимое, но неотвязное ощущение. Ощущение чего-то…Чего-то нереального. Не знаю, права ли наша мама, витает ли над домом проклятие, но зло присутствует здесь наверняка.

Под предлогом усталости и нервного потрясения мы удалились в свою комнату, и никто не стал нас удерживать. В наше отсутствие, приходил электрик из домоуправления, и в гостевой уютно горел свет от пары ночников на прикроватных тумбочках. За окном, прикрытым легкой занавеской, разгорался малиновый закат. Перья разбежавшихся облаков сиреневыми завитками кружили над деревьями парка, уже погруженными в сумерки.

— Да, вечерок выдался не томный, — приоткрыв занавеску, Дина полюбовалась на затаившийся в полумраке парк, потом села на подоконник и повернулась ко мне, — Дело не в доме. Дело в людях.

Лежа на своей кровати, я листала толстый ежедневник в коричневой кожаной обложке, содержавший записи нашей мамы, составленные за долгие годы охоты на нечистую силу.

— Они все, прислуга и хозяева, долгое время вместе. Что-то есть у них в прошлом, — сказала я.

Динины глаза возбужденно заблестели.

— Костик этот, — подхватила она, — Видела, как он занервничал, когда кухарка упомянула какую-то Снежану? Кто это, спрашивается, такая?

— Может, стоило сразу прижать Наталью Львовну? — спросила я.

— Диспозиция у нас не выгодная, — возразила Дина, — Но я найду подход. Львовна любит девушек с хорошим аппетитом. Значит, развязать ей язык дело техники.

— Этой техникой ты владеешь, — улыбнулась я, — Надо узнать, где Верейские жили раньше и как они там жили.

— Возможно, они привезли с собой какую-то вещь из старого дома, на которой как раз лежит проклятие, — добавила Дина, — Воспользуюсь состоянием хозяйки и выспрошу ее.

— Может, не надо ее трогать? — попросила я, — Ей и так досталось. Другие тоже могут что-то рассказать.