Дина опустила руку с зажатым телефоном на одеяло и потянулась.

— Так. Мама хочет…

— Плевать, что она там хочет, — сердито отрезала, — Дай сюда.

Я отняла телефон и посмотрела номер, с которого звонила мама. Звонок был сделан с какого-то городского телефона. Я запомнила код, чтобы посмотреть в справочнике.

В окна кухни глядело чистое, постепенно светлеющее небо. Асфальт на парковых дорожках просох и из зеркального стал светло-серым. На площадке перед входом стоял большой черный «джип».

— Хозяин вернулся, — тихо сказала сидевшая за столом Наталья Львовна.

Мы сразу заметили, что у нее расстроенный и испуганный вид.

— Еще что-то случилось? — спросила Дина.

— Аглая Васильевна пропала, — сказала кухарка, ее губы задрожали от сдерживаемых слез, — Ночью, видать, вышла из комнаты, из дома и ушла куда-то, в чем была — в ночнушке.

Дина, которой я рассказала ночную историю, похожую на сон, кинула на меня многозначительный взгляд.

— Возможно, теперь, когда такие проблемы, мы не сможем здесь остаться? — предположила я.

И тогда нам просто ничего другого не останется, как поехать к маме. Эта мысль яркой кометой пронеслась в моей голове, где все еще крутился утренний разговор.

— Они как раз разговаривают с Марией Викторовной. И о вас тоже, — невесело отозвалась кухарка, — Может, по яблочку? — она обернулась к столу, на нем в стеклянной фруктовнице краснели удивительное красивые яблоки, — Не магазинные, воском покрытые. Бабуля ходит по домам, свои продает.

Динина рука тут же сняла с горки яблок верхнее, самое крупное, потом повисла в воздухе и вернула яблоко на место.

— Позже.

Дина потянула меня за рукав.

— Пошли, проясним туманное будущее.

— А я вам омлетик пожарю с ветчиной, — вздохнула кухарка.

Мария Викторовна с мужем были в гостиной, сидели рядом на кожаном диване у окна. Анатолий Павлович Верейский оказался высоким худощавым человеком с тонкими чертами лица, спокойными серыми глазами и русыми волосами, тронутыми сединой. Между ним и женой угадывалась значительная разница в возрасте. Когда мы заглянули в гостиную, Верейский утешал Марию Викторовну, которая всхлипывала, держа платок возле лица.

— Это Дина и Сима, — увидев нас, охрипшим от слез голосом сказала Мария Викторовна хозяину дома, — Это Анатолий Павлович.

Верейский наклонил голову, здороваясь с нами.

— Машенька, ступай к себе, — сказал он жене, — Я поговорю с девушками.

Мария вытерла лицо платком и послушно пошла наверх.

— Извините, если помешали, — сказала я, — Мы уже знаем о ваших неприятностях и сочувствуем. Если вы решите, что вам не до нас, мы можем уехать.

— Совсем наоборот, — возразил Верейский, — Я хотел попросить вас остаться и продолжить работы в парке. Это отвлечет Марию. Буду очень благодарен и не только на словах, конечно.

— Для нас главное творческий процесс, — вкрадчиво промолвила Дина, и я поняла, что она что-то задумала, — Анатолий Павлович, это очень правильно, что вы хотите отвлечь жену. Она столько пережила. Когда упала люстра, это было…Возможно, какие-нибудь простые легкомысленные занятия помогут ей развеяться. Например, перебирание каких-то безделушек, пересмотр старых фотографий. У вас есть альбомы с фотографиями? Мы бы могли составить Марии Викторовне компанию, поболтать.

— Да, мы их привезли, — кивнул Анатолий Павлович, оживляясь, — В этом что-то есть, вы правы. Спасибо за участие.

— Пусть придет в себя, а мы заглянем позже, — добавила Дина.

Мы вышли в коридор, оставив хозяина смотреть в окно с невеселыми мыслями.

— Он и представить себе не может, насколько сильно наше участие, — мрачно усмехнулась Дина, — А теперь, раз мы остаемся, пойдем навестим Львовну.

— Зачем долго ходить вокруг да около? — возразила я, — Есть другой человек, который расскажет, что знает без особых ухищрений с нашей стороны.

В гараже пахло выхлопными газами. Пока мы разговаривали с Верейским, Максим перегнал туда его «джип» и теперь мыл машину.

— А я красавицу тоже помыл, — он довольно осклабился, глянув через плечо на нашу темно-синюю «Волгу», блистающую чистотой в глубине гаража.

Мы прошли вперед и прислонились к капоту машины.

— Молодец, конечно, — заметила Дина, — Только учти, я на чай не даю. Принципы не позволяют.

Максим улыбнулся, оценив шутку.

— Ну, порулить хоть дашь?

Дина отрицательно мотнула головой.

— Не-а. Знаешь же, как говорят: ружье, машину и жену не доверяй никому.

— Жену — это ее что ли? — насмешливо фыркнул Максим, подмигнув в мою сторону.