– Кажется, вы говорили, что комната очень красива.

– О да! Но и дом ваш тоже красив, просто прекрасен. Мне хотелось увидеть его.

– Понимаю.

– Правда понимаете?

– Да.

– И не сердитесь?

– Нет, – произнес он почти ласково. – Но теперь, когда вам стало лучше, вовсе нет необходимости делать это втайне и бродить по дому в темноте. Завтра я попрошу Танзи показать вам все, если Хотите. Я сделал бы это сам, но боюсь, что у нас с братом завтра неотложные дела за городом. А вечером я приглашен в один дом… – Он прервал свою речь и пригляделся к Девон. – Вас это устраивает?

Рот Девон приоткрылся. Широко раскрытыми глазами она смотрела на Себастьяна, сдерживая в то же время смех. У него вдруг возникло безумное желание подойти к ней, взять за подбородок и накрыть смеющиеся уста поцелуем.

Отбросив эту мысль, Себастьян ответил за Девон:

– Значит, подходит? Отлично. И знаете, Девон? Вы свободно можете заходить в любую комнату – в какую только захотите. И уверяю вас, что при свете дня они выглядят куда приятнее. И тогда я могу не беспокоиться, что вы в ночной темноте скатитесь кувырком с лестницы.

– Спасибо, что вы так заботливы, – еле слышно произнесла Девон.

– Это доставляет мне удовольствие.

Помоги ему святые небеса, но оно и на самом деле так. Она снова улыбнулась той бесконечно светлой улыбкой, от которой у Себастьяна перехватывало дыхание. Еще долго после того, как дверь в комнату Девон захлопнулась с легким щелчком, он молча стоял в прихожей, пока не задал самому себе вопрос, уж не сошел ли он с ума.

Выходит, что он умудрился приютить не одного подкидыша, а двух.

Когда Девон проснулась, Уэбстер уже сидел возле ее кровати, глаза у него сияли, а хвост так и ходил из стороны в сторону. Он уже не выглядел таким уродцем, как ночью, но Девон была права, сказав, что искупать его просто необходимо.

Они с Танзи справились с задачей, но во время процедуры Девон сделала вполне ошеломительное открытие. Вернее сказать, даже два открытия. Первое ее насмешило и не имело особого значения. Что касается второго… в общем, Девон даже не знала, как довести о нем до сведения Себастьяна и сможет ли она это сделать.

Потом Танзи повела ее по дому. И в какую бы комнату они ни заходили, Девон тотчас приходила в голову мысль, что Себастьян был прав. При свете дня дом выглядел еще лучше. Элегантная лепнина обрамляла потолки, окна и двери; мебель сочетала в себе роскошь с удобством. Со вкусом подобранные букеты цветов украшали многие столы и столики, радуя глаз и наполняя воздух свежестью своих ароматов. Было еще самое начало года, и Девон дивилась про себя, откуда же взялись эти цветы в такое время. Спрашивать она не хотела, даже у Танзи, чтобы не обнаружить свою неосведомленность.

Ужасную погоду прошедшей ночи сменил яркий солнечный день, напоминая о тепле грядущей весны. Танзи показала Девон из окна маленький садик за домом. Когда горничная ушла, чтобы заняться своими делами, Девон накинула на плечи теплую шаль – еще один предмет, позаимствованный из гардероба отсутствующей Джулианны, – и вышла подышать воздухом.

Садик, полный красиво подстриженных кустов и деревьев, окружен был со всех сторон красной кирпичной стеной. Девон пришла в восторг при мысли о том, как здесь должно быть чудесно летом, когда распускается пышная зелень, когда все цветет и благоухает. Пройдя под деревянной аркой, она направилась по дорожке к каменной скамье в дальнем углу садика. Запрокинув голову, подставила лицо солнечным лучам, чувствуя, как кружит возле нее легкий ветерок. Когда начало смеркаться, она с неохотой вернулась в дом.

Она пообедала у себя в комнате, потом спустилась в библиотеку. Едва она уселась в кожаном кресле, которое так манило ее прошлой ночью, когда она, пробираясь по дому, заглянула сюда, как услышала низкий мужской голос:

– Привет.

То был Джастин. Она ощутила нечто вроде разочарования от того, что это не Себастьян. Боже милостивый, что это на нее нашло? Чего ради ей захотелось снова увидеть Себастьяна? В этом желании нет ни малейшего смысла, просто ни малейшего, особенно если вспомнить, какого он мнения о ней. И о том, как она теряется в его присутствии, в какой беспорядок приходят ее чувства, какой неуверенной в себе она становится. Но ведь при всем том она нисколько его не боялась и всегда готова поспорить с ним.

Сказать по правде, Девон благоговела перед ним. Он отличался от всех мужчин, каких ей доводилось знать. Мужчины, посещавшие «Воронье гнездо», вечно чванились, хвастались своими достоинствами и успехами. Ей это всегда казалось неуместной навязчивостью.

Себастьяну во всем этом не было необходимости. От него исходили почти непоколебимая уверенность в себе и столь же непоколебимое самообладание. Он мог не говорить ни слова. Достаточно было взглянуть на него, чтобы понять, какими способностями и возможностями обладает этот человек.