Его громогласный призыв поднял с постелей всех слуг.

– Подавайте карету! – приказал он и распахнул заднюю дверь дома, чтобы выйти к каретному сараю.

Девон ринулась за ним.

– Себастьян, погодите!

Он словно и не слышал ее. Сырой, холодный воздух ворвался в прихожую. Девон успела выскользнуть вслед за Себастьяном, пока он еще не переступил порог.

– Пожалуйста, не задерживайте меня, – очень вежливо и сдержанно попросил Себастьян, но не взглянул на нее.

– Куда вы уезжаете?

– Прочь отсюда! – прорычал он, готовый, судя по всему, кого-нибудь растерзать.

Девон надеялась, что не на нее направлена эта ярость.

– С вами все хорошо?

Себастьян не ответил. Две сильные руки обхватили Девон за талию, подняли и осторожно поставили в сторонку. Ей показалось, что он смотрит не на нее, а куда-то сквозь нее.

Она ничуть не испугалась, побежала за ним и ухватилась за полу его плаща.

Себастьян резким движением повернулся к ней:

– Хотите меня задушить?

Она отпустила плащ.

– Вы не ответили мне, Себастьян. С вами все в порядке?

Он глянул на Девон – и она все поняла. Сквозь дождь и тьму разглядела, какая сумятица овладела его душой. Разверзлись хляби небесные, и разверзлось ее сердце от жалости и сочувствия. Девон не замечала потоков дождя, не чувствовала, что промокла насквозь вся ее одежда, не чувствовала холода. Она сделала шаг к нему и сказала:

– Вам очень плохо, я это вижу. Выругавшись, Себастьян снял с себя плащ и набросил Девон на плечи.

– Идите в дом, – сказал он. – Иначе вы простудитесь.

Девон покачала головой – спазм сжал горло, она не могла произнести ни слова.

Невероятным усилием преодолевая душевную боль, Себастьян проговорил:

– Я не могу остаться, Девон. Не могу – Сегодня не могу.

Она рывком прильнула к нему и, обретя наконец дар речи, выговорила умоляюще:

– Тогда возьмите меня с собой. Куда бы вы ни поехали, возьмите с собой меня.

Девон крепко уцепилась за его жилет, и Себастьяну казалось, что так же крепко держит она его сердце.

Охваченный бурей эмоций, он чувствовал, как напряглось все его тело. Он едва мог дышать – легкие жгло. Он не находил в себе сил отпрянуть от нее. Не мог совладать со своими чувствами и оставить ее.

Густые волосы Девон распустились; насквозь мокрые, они облепили голову. Совершенно мокрой была и ее одежда – Себастьян слишком поздно спохватился накинуть на нее плащ. Розовые кончики сосков просвечивали сквозь шелковую ткань ночной сорочки. Ресницы слиплись… от дождя или от слез?

Но самым главным было то, как она смотрела на него… какими выразительными сделались черты ее милого лица, как лихорадочно цеплялись за его жилет ее тоненькие пальчики. Она ничего не скрывала, в золотистых глазах светились мольба и надежда.

– Возьмите меня с собой, – повторила она дрожащим голосом. – Пожалуйста, Себастьян, возьмите меня с собой.

Она не могла отпустить его.

А он – оставить ее.

Когда карета тронулась с места, они оба сидели в ней.

Себастьян больше ни о чем не спрашивал. Девон больше не цеплялась за него со всей силой отчаяния.

Достаточно было того, что она здесь.

И того, что они вместе.

Лондон остался позади – и дождь тоже. Час спустя карета уже ехала по узким дорогам, ведущим с холма на холм. Месяц следовал за каретой и серебрил своим светом причудливые купы облаков.

Они проехали поворот. Колесо попало в рытвину, и Девон от толчка упала Себастьяну на колени. Он инстинктивно обнял ее, но уже иной инстинкт побудил его крепче сжать руки, когда Девон попыталась привстать и выпрямиться. Она подняла на него вопрошающий взгляд, и Себастьян в ответ привлек ее к своей широкой груди, где она и угнездилась весьма уютно, прижав замерзший нос к его теплой шее. Себастьян накрыл плащом их обоих, и ему почудилось, что Девон улыбается…

Заря уже бросила потоки золотистого света на окрестные холмы, когда карета, миновав увитые плющом тяжелые кованые ворота, покатила по извилистой дороге мимо ухоженных лужаек и кустов.

Себастьян разбудил Девон, которая уснула незадолго перед этим, и она пошевелилась, теплая и сонная. Он поцеловал маленькую ручку, умостившуюся у него на груди, и ласково усадил Девон рядом с собой.

– Мы приехали, – сказал он.

Улыбка тронула губы Себастьяна, когда их взгляду открылся дом. Вид впечатляющий, как всегда, подумал он. Высокие колонны в греческом стиле доминировали над центром здания. Каждое из боковых крыльев дома, пристроенных к центральной части, украшал ряд больших обрамленных белым камнем окон, разделенных на две половины так называемыми средниками.