Он потянулся за бутылкой.

– Джастин, – заговорила Девон как можно более спокойным голосом, – мне кажется, что с вас достаточно.

– Ничего подобного, – отрезал он. – Да-ле-ко не достаточно.

Девон нахмурилась:

– Вы сегодня что-то очень несговорчивы.

– Я всегда несговорчив, когда пьян.

– Тогда почему вы пьете?

– По той же самой причине, что и любой другой человек. Хочу убежать от действительности.

– Зачем вам от нее бежать? У вас есть все. Вы богаты и…

Последовал взрыв смеха.

– Девон, вы потрясающе наивны! Разве вы не знаете, что жизнь людей привилегированных далеко не так приятна, как кажется?

– Я не совсем понимаю вас, Джастин. На вас это не похоже…

Он снова перебил ее:

– О да, но это так и есть, Девон. Это так и есть. Я не из тех, кто создан творить добро, как Джулианна. Бедная девочка, подумайте только, до чего это ее довело! Она прячется в Европе!

Девон уставилась на него в недоумении. Она знала, что Джулианна путешествует по континенту, но что значит «прячется»? Всего несколько дней назад Себастьян получил послание от сестры, в котором она сообщала, что хочет продлить срок своего пребывания в Европе.

Себастьян огорчился, Девон заметила некоторое беспокойство в его взгляде.

– Я не такой, как Себастьян. Никогда таким не был. И не буду.

Девон очень не понравился его жесткий тон.

– Я не могу жить по стандартам совершенства моего брата, Девон. Я никчемный человек. Прожигатель жизни. Ничто из того, чем я занимаюсь, не радует моего брата. Как не радовало и моего отца. Даже Себастьян его не радовал.

Девон была ошеломлена до крайности и молчала.

– Я не раз слышал, как отец говорил Себастьяну, что он не вправе пренебрегать своим долгом. Что он в свое время станет маркизом. И потому обязан делать все правильно и достойно. И если Себастьян вел себя несоответствующим образом, отец брал свою трость и бил его ею. Его надо школить, говаривал папочка. Готовить к определенному положению. Помню, я однажды попробовал помешать экзекуции. Я думал, он меня убьет. Думал, он убьет нас обоих. А Себастьян потом отколотил меня за то, что я посмел вмешаться. Твердил, что может вынести это, потому что это его долг.

Девон плохо слышала последние слова. В голове у нее все перепуталось. Их отец избивал Себастьяна. Он избивал его. Ее едва не стошнило.

Джастин прав. Жизнь людей привилегированных далеко не так приятна, как кажется со стороны.

– Хорошо, что брата нет здесь, – с мрачной улыбкой закончил свою тираду Джастин. – Он мог бы не одобрить мое пьянство.

– Брат не одобряет твое пьянство.

Себастьян вошел в библиотеку, облаченный в изысканный плащ на темно-малиновой подкладке и вечерний костюм. Губы у него сжались в ниточку. Вид самый угрожающий.

Джастин не обратил на брата особого внимания. Или не придал появлению брата ни малейшего значения. Девон была уверена в последнем.

Горлышко бутылки звякнуло о край стакана. Джастин заговорил как ни в чем не бывало:

– Итак, продолжим наше повествование…

Себастьян обратился к Девон.

– Прошу меня извинить, – сухо произнес он. – Мне надо бы поговорить с братом наедине.

– Пусть она останется, – протянул Джастин. – Пора ее посвятить в тайны семьи Стирлингов, ведь она практически вошла в нее. – Он выразительно приподнял бровь. – Знает ли она о том, что мать сбежала от отца с любовником, бросив своих детей? Нет? Я полагал, что не знает. – Далее он продолжал, обращаясь уже только к Девон: – Скандал был чудовищный, как вы можете себе представить. Какой женщиной надо быть, чтобы бросить детей? Разумеется, то была не первая измена матери. Хорошо лишь то, что сбежала она уже после того, как произвела на свет нас, ее детей. Добавим, что она и ее спутник были убиты, когда пересекали Ла-Манш.

– Джастин…

Джастин по-прежнему и глазом не моргнул.

– Когда отец умер, бразды правления взял в свои руки Себастьян, и он преуспел в том, в чем отец потерпел поражение. Это его заслуга, что нас снова стали принимать в лучших домах Англии. Никаких скандалов, если не считать истории с Джулианной. Впрочем, по этому поводу никто не смел пикнуть. Об этом скандале все, похоже, забыли и думать. Кроме, конечно, бедняжки Джулианны.

– Пожалуй, достаточно, – ледяным тоном процедил Себастьян.

– Вот как. – Губы Джастина тронула пренеприятнейшая улыбка.

– Прежде чем судить о жизни других людей, перестань разрушать свою собственную.

Девон чувствовала, что о ней забыли.

– Избавь меня от поучений. Я взрослый мужчина, а не мальчик.

– В таком случае, быть может, настало время и поступать соответственно. У тебя совершенно отсутствует чувство долга. А также чувство ответственности.

– Это потому, что у тебя того и другого хватает на двоих, – скривив губы, бросил Джастин. – Ты просто вылитый отец. Самое главное – титул. Самое главное – долг. О да, отцовские сапоги пришлись, как говорится, тебе по ноге. Все по порядку, все в свое время и на своем месте, и так далее в том же духе.

– Клянусь Богом, – заговорил Себастьян, сделав шаг вперед и распрямив плечи, – я бы тебя сейчас…

– Что? Ты побил бы меня? – В комнате прозвучал негромкий, язвительный смех. – Давай. Покажи, что ты истинный сын своего отца!

В воздухе повисла звенящая тишина. Взгляды братьев скрестились. Девон почти перестала дышать. В течение бесконечно долгой минуты братья Стирлинг вели яростное безмолвное сражение.

Прекратил его Себастьян. Резко повернувшись, он вышел из библиотеки с непроницаемым лицом.