Это звучало весьма завлекательно. Себастьян выпрямился.

– Что вы предлагаете?

Он не заметил вспыхнувшего в ее глазах неудержимого веселья: слишком сосредоточился на том, как она снимает с ноги одну туфельку. Сердце у него заколотилось как бешеное. Господи, но это немыслимо. Непостижимо…

Туфелька взлетела высоко в воздух у него над головой. Вторая туфелька ударила его в грудь.

– Я поймаю ваш ужин, милорд, но сначала вы поймайте меня!

Себастьян был слишком поражен, чтобы двигаться.

– Девон…

– Вы не уверены в победе, мой высокородный и могущественный маркиз?

Какой мужчина откажется принять подобный вызов?

Погоня началась.

Себастьян был уверен в своем преимуществе. А Девон уверена в обратном. Он рассчитывал, что она устанет, но расчет его был ошибочен. Она бегала с невероятной быстротой, пританцовывая и ловко уворачиваясь. Себастьяну жгло легкие как огнем, ноги у него так болели, что он не выдержал и свалился на землю под дубом.

– Господи, я этим не занимался с тех пор, как был мальчишкой.

Девон ринулась было дальше, но Себастьян успел схватить ее за талию и усадить рядом с собой. Все еще смеясь, она опустилась на траву в шорохе своих юбок.

– Я открою вам секрет, – сказала она. – Я никогда этим не занималась.

Девон слегка пошевелила босыми пальчиками в густой, сочной траве. Пальчики были тоненькие, круглые и розовые, такие же изящные, как вся она. Себастьян старался не думать об этом. Туфельки остались лежать там, где она их сбросила, и, видимо, ее это ничуть не беспокоило.

Девон перехватила его взгляд и усмехнулась:

– Я знаю, что леди такое не подобает.

У Себастьяна перевернулось сердце. Быть с нею рядом вот так… Он не смог бы определить свое состояние словами. Больше всего на свете ему хотелось склониться над ней, прижать губы к ее губам, почувствовать, как бьется ее сердце так близко от его собственного. Но что-то его удерживало. Он страшился нарушить очарование этих драгоценных минут.

Между ними возникла связь. Не просто дружеская, определяемая не одним лишь желанием и властью Себастьяна над Девон, но заключавшая в себе нечто большее…

Он не противился этому. Не мог противиться. И каким-то образом начинал сознавать, что в этой борьбе он одержит победу.

Только ли он это чувствует?

Себастьян растянулся на траве, наблюдая за игрой солнечных зайчиков в ветвях дерева. Он заслонил рукой глаза от слишком яркого света и повернул голову так, чтобы видеть Девон. Она сидела, прислонившись спиной к стволу и вытянув перед собой босые ноги.

– Вы совсем не спали сегодня ночью, правда? – спросила она.

– Не спал, – признался он.

– Так поспите сейчас.

– Я предпочел бы смотреть на вас.

Признание вырвалось у него невольно, однако это его почему-то не обеспокоило.

Девон наклонилась к нему, влажные алые губы сложились в улыбку. Длинная прядь густых волнистых волос коснулась его груди. Машинальным жестом она заправила волосы за ухо, в то время как Себастьян боролся с желанием намотать шелковистый локон на руку и притянуть губы Девон к своим. Она наделена редкостной красотой, подумал он даже с некой гордостью, но сама об этом не знает. Невинная и очаровательная. Одухотворенная и скромная.

Он повернулся и опустил голову к ней на колени. Маленькие пальчики ласково расправили морщинки у него на лбу, потом пробрались в волосы, перебирая их. Как ни странно, эти легкие движения наводили на Себастьяна дремоту. Мир и покой осенили все его существо.

– Себастьян, – прошептала она.

Он не слышал. Он спал сном таким спокойным, какого не ведал никогда.

Мистер Дженкинс самолично подавал ужин в этот вечер. Он сам присмотрел за всеми мелочами сервировки и наконец поставил перед своим хозяином и его дамой серебряный поднос тонкой работы.

– Жаркое из зайца, – объявил он. – Мое фирменное блюдо.

С ужимками, соответствующими торжественности момента, он положил на тарелку Девон сочный ломтик мяса. Заложив руки за спину, стоял и ожидал вердикта.

Девон сделала большие глаза и устремила их на Себастьяна.

– Отведайте, – посоветовал тот. – Даю слово, мясо просто растает у вас во рту.

Себастьян поднес ко рту салфетку, едва удержавшись от смеха, когда Девон проглотила кусок целиком.

Поистине чудом она не подавилась. Изобразила сияющую улыбку и воскликнула: