– Нет, Девон. – Себастьян вдруг почувствовал себя таким же беспомощным, каким был в прошедшие грозные годы под железной рукой отца. – Вы ошибаетесь. Я не мог им помочь. Не мог защитить их.

– Вы сделали гораздо больше. Как вы можете называть себя эгоистичным? Вы надежный и сильный человек и… и я думаю, что вы, вероятно, самый замечательный человек на свете.

Ее слова ошеломили Себастьяна. Смутили его. Едва не повергли на колени.

– Девон, – охрипшим голосом выговорил он. – Ах, Девон…

В груди у него происходило нечто невообразимое. На какую-то ужасную секунду он почувствовал, что и сам сейчас заплачет. Он привлек Девон к себе, крепко обнял и коснулся губами мягких, пушистых волос у нее на виске. Прошло несколько долгих секунд, пока к нему вернулся дар речи. Слегка отстранив от себя Девон, вытер слезы с ее щек большим пальцем и заглянул в туманную глубину ее глаз.

– Идемте со мной, – сказал он. – Я покажу вам, если хотите, мой дом.

Никогда еще не было такого великолепного дня.

Ни единого облачка на сияющей синеве небес. Солнце заливало землю потоком лучей, согревая и освещая ее просторы. Легкий ветерок уносил с собой аромат цветов, звуки женского голоса и-мужского смеха.

Они шли рука об руку по дорожкам мимо аккуратно подстриженных живых изгородей и ухоженных клумб. В конце концов, миновав небольшой лесок и спустившись с холма, они вышли к неглубокому ручейку, весело бегущему по камням, и присели отдохнуть на скамейку в зарослях остролиста.

Не успела Девон умоститься на скамье, как вдруг вскочила с восторженным криком:

– Смотрите, заяц!

– А вон и еще, – сказал Себастьян, кивнув в сторону купы деревьев, где из травы поднялось сразу несколько ушастых голов.

Девон метнулась сначала вправо, потом влево, и Себастьян расхохотался, глядя на ее прыжки и повороты.

– Да остановитесь вы! – крикнул он. – У меня, глядя на вас, голова кружится.

– Ой, они такие милые, – задыхаясь, ответила она. – Я просто хотела бы поймать одного.

– И что бы вы с ним делали? Боюсь, Банни станет ревновать.

– Я об этом не подумала.

– С другой стороны, я знаю, что сделал бы с ним. – Себастьян выразительно потер руки. – Если бы вы его поймали, у нас вечером было бы на ужин отменное жаркое.

– Вы очень жестокий, – возмутилась Девон. – Клянусь, что никогда больше не буду есть зайчатину. – Но в следующую минуту она бросила на Себастьяна испытующий взгляд. – Я так понимаю, что мы останемся здесь на ночь.

– А вы бы этого хотели?

– Да, – ответила она. – .Что ж, я об этом подумаю.

– Только не думайте чересчур долго.

– Девон, вы же знаете, что я тугодум.

– В таком случае позвольте мне подумать за вас. Нет никакого смысла уезжать сегодня. Мы приедем в Лондон далеко за полночь. Значит, стоило бы подождать с отъездом.

Хитрость явно не была ее сильной стороной.

– Верно. Но мы могли бы уехать с таким расчетом, чтобы попасть к завтраку. Я ведь знаю, как вы любите круассаны, которые печет Теодора. С другой стороны, позволю себе сказать, что мистер Дженкинс, который служил поваром в Терстон-Холле еще до моего рождения, готовит лучшее во всей Англии жаркое из зайца.

Медленным, ленивым движением Себастьян закинул одну ногу на другую и откинулся на скамью, опершись на локти. Щеки у Девон порозовели, она все еще не отдышалась после беготни. Уперев руки в бока, стояла и в изумлении созерцала Себастьяна, расположившегося на скамейке в позе грациозного отдохновения.

– Себастьян? – воззвала она наконец.

– Хм-м-м? – промычал он, прикрыв глаза и подставляя лицо солнечным лучам.

– Что вы решили? Мы уезжаем в Лондон?

– Ведь мы же еще здесь, не так ли?

– Да, мы пока здесь.

– Тогда я не понимаю, что вас задерживает.

– Задерживает меня?

– Да. – Он открыл один глаз и махнул рукой куда-то в сторону: – Ловите мой ужин.

Девон недоуменно заморгала:

– Вы хотите, чтобы я ловила для вас ужин?

– Полагаю, я только что сказал именно об этом.

– Я должна охотиться, а вы будете сидеть и наблюдать?

– Да, это плата за то, что мы останемся. На губах у Девон заиграла озорная улыбка.

– В таком случае, может, поторгуемся?