Себастьян помог Девон выйти из кареты, точнее сказать, вынес ее из экипажа и поставил на землю. Девон глянула на дом и невольно открыла рот.

– Добро пожаловать в Терстон-Холл, – произнес Себастьян с лукавой усмешкой.

Хотя приезд Себастьяна в родовое гнездо был неожиданным, лакей в красной с золотом ливрее уже спешил им навстречу. Они вошли в дом, где Себастьян передал Девон с рук на руки опытной и ловкой горничной по имени Джейн.

– Почему бы вам не принять ванну и не подремать немного? – предложил он. – Я буду ждать вас здесь в… – Тут он взглянул на стоящие возле лестницы старинные дедовские часы, маятник которых отсчитывал секунды со звуком, похожим на прищелкивание. – Ну, скажем, в полдень.

– А вы чем займетесь? – спросила Девон, немного растерянно глядя на него.

– М-м-м… – протянул он, как бы раздумывая, и потрогал пальцами щетину у себя на подбородке. – Мне, наверное, тоже стоит принять ванну и побриться.

Он слегка коснулся тыльной стороной ладони щеки Девон, такой восхитительно гладкой, не заботясь о том, что подумают слуги об этом ласковом жесте.

– Я чувствую себя хорошо, – проговорила Девон со смехом. – Никаких хлопот с бритьем, не то что вам.

Себастьян тоже чувствовал себя хорошо. Тяжести в груди как не бывало. Он любил Терстон-Холл, очень любил, но на этот раз приятное душевное расположение возникло не оттого, что он приехал домой.

Оттого, что рядом с ним была Девон.

В полдень она не ждала его у лестницы. Себастьян решил, что она заспалась, и легонько постучал в дверь ее спальни. Джейн как раз убирала постель и сообщила ему, что мисс Сент-Джеймс вышла уже с четверть часа назад.

Себастьян нашел ее в портретной галерее. Девон выглядела посвежевшей, волосы ее были аккуратно расчесаны и перевязаны лентой на затылке. Знаменитое ожерелье посверкивало на шее. Джейн успела переодеть Девон в одно из платьев Джулианны. Себастьян едва не застонал.

Он подошел ближе, стараясь не смотреть на ложбинку между сливочно-белых грудей, верхняя часть которых выступала за пределы низкого выреза лифа.

– Добрый день, – приветствовала его Девон. – А я заблудилась.

– Мне следовало бы это предвидеть, – усмехнулся Себастьян. – Вам не впервой. Только не заходите в этом доме слишком далеко. Может случиться, что вас потом придется искать не одну неделю.

– Суть не в том, сэр… Стали бы вы меня искать в таком случае – вот вопрос.

– Без сомнения, – ответил он.

– Или искали бы исчезнувшие драгоценности? – поддразнила она.

– Нет, Девон. Только вас. Искал бы без отдыха, пока не нашел.

Боже, что он натворил! Ему не следовало брать ее с собой. Но он это сделал, и теперь уже нечего о том жалеть. Ему так хорошо от того, что она здесь…

– Я должен поблагодарить вас за то, что вы со мной поехали, – с улыбкой заговорил он. – Сам бы я и не подумал увозить вас из Лондона среди ночи.

– Как мне помнится, дело происходило не совсем так, но вы поступили великодушно.

Улыбка исчезла с его губ.

– Я должен признаться, что и сейчас не могу объяснить свое поведение. Джастин… впрочем, вы и сами видели, что я не в состоянии был выдержать… не мог остаться. И к тому же я просто… Мне было необходимо попасть сюда. Необходимо увидеть… – у него перехватило горло, он продолжал с трудом: – все это снова… Мне надо было оказаться дома.

Маленькая ручка легла на его ладонь. Себастьян слегка пожал пальцы Девон и подвел ее к большому полотну в позолоченной раме.

– Я вижу, вам нравится наш семейный портрет. Этот был написан за несколько месяцев до того, как мать уехала. Отец не разрешал поместить портрет в галерею, пока был жив. Но я считаю, что портрет должен находиться здесь, вместе с прочими Стирлингами.

– Вы такой юный на этом портрете, – рискнула заметить Девон. – Сколько вам тогда было лет?

– Мне было десять лет, Джастину четыре, а Джулианне три года.

– Но вы и в таком возрасте были высоким, не намного ниже отца. – Девон перевела взгляд на маленькую ангелоподобную девочку с каштановыми кудрями. – Джулианна просто прелесть.

– Она такой и осталась. У нее необычайно щедрая, отзывчивая душа, а голос ясный и чистый, как солнечный луч.

Девон пригляделась к великолепно сложенной красавице, облаченной в ярко-синий бархат. Выражение лица у нее было сдержанным, однако живые искорки в глазах выдавали ее истинный характер: казалось, она бросает вызов стоящему с ней рядом мужчине со строгим лицом.

– Ваша мать поразительно красива, – негромко проговорила она.

– Не правда ли? Джастин пошел в нее, Джулианна унаследовала материнское изящество, а я уродился в отца.