— Верно, — согласился Терренс. — И я все равно добьюсь своего рано или поздно.

— Ни рано, ни поздно. Никогда ты этого не добьешься! — постучала леди Дороти по столу своим длинным тонким пальцем. — Амелия — превосходная партия для тебя, и ты на ней женишься!

— Не хочу! — рявкнул Терренс, теряя терпение. — И не женюсь — ни на ней, ни на любой другой безмозглой наследнице, которую тебе взбредет выбрать для меня в жены, понятно?

Дороти склонила голову набок и грозно прищурилась:

— Скажи в таком случае, а на ком ты сам хотел бы жениться?

Терренс приложил руку к голове и раздраженно вздохнул.

— Послушай, бабушка, давай об этом в другой раз, а? У меня раскалывается голова.

— Хорошо. Но по крайней мере скажи, это не Изабель?

— Жениться на Изабель? — коротко хохотнул Терренс. — Ну уж нет! Как я могу жениться на женщине, которая сначала выпихивает из постели на пол, а потом травит собакой!

— Не может быть! — воскликнула леди Дороти. — Невероятно!

Терренс поморщился. Ну что ж, сам себя не пожалеешь — никто не пожалеет!

— Должен тебе сказать, что для Изабель не существует ничего невозможного.

— Но она же твоя любовница, — озадаченно сказала леди Дороти. — Ты что, обуздать свою любовницу не можешь?

— Ну, это уж не твое дело, — грубовато ответил Терренс.

— Ты должен бросить ее, — решительно сказала леди Дороти, сверкнув глазами. — Впервые слышу, чтобы любовницы позволяли себе что-либо подобное! Ты — маркиз Хавершэм, а она ведет себя с тобой как с простолюдином!

— Ну, ее проще теперь удавить, чем исправить, — продолжал жалеть себя Терренс. — Хотя я и сам во многом виноват. Я сделал ошибку, предложив ей не называть меня милордом. С этого все и началось. Она уцепилась за мои слова и сначала перестала называть меня лордом, а затем перестала и считать меня им!

Леди Дороти положила ладонь на руку Терренса.

— Терри, но ты же не влюблен в нее, нет? — озабоченно спросила она.

Терренс нахмурился и подумал, что не может четко и прямо ответить на этот вопрос. Конечно, ни о какой любви не могло быть и речи, все так. Но… не так. Очевидные, явные слова: «Ну конечно, я не влюблен в эту женщину» — никак не хотели рождаться на свет, не могли слететь с его языка. Вместо этого он сказал:

— Я не собираюсь бросать ее, бабушка, так что подумай — может быть, тебе самой махнуть на меня рукой да и выбросить на улицу?

— Доброе утро, — раздался хриплый голос.

Терренс и леди Дороти оглянулись. В дверях стоял Джош с помятым бледным лицом. Единственным ярким пятном, украшавшим его белое, как у клоуна, лицо, был синяк под левым глазом — внушительный, начинающий переливаться всеми цветами радуги.

— Эт… — начал Джош тенорком и тут же скатился к низкому баритону: — Эта горничная, Бетти… Она направила меня сюда.

— Входите и присаживайтесь, мистер Бабникер, — сказала леди Дороти. — Мне кажется, что я должна все таки распорядиться насчет необходимых лекарств.

Последнюю фразу леди Дороти произнесла как бы про себя, но при этом достаточно громко, чтобы Терренс расслышал ее и мрачно, мстительно усмехнулся. Наивный Джош, ничего еще не знающий о чудодейственных мазях и настойках герцогини, и вовсе никак не отреагировал, просто молча присел к столу.

— Стилтон! — обратилась герцогиня к неслышно возникшему, словно вынырнувшему из-под земли, дворецкому. — Будьте добры, приготовьте мою смесь для снятия похмелья!

— Она уже готова! — ответил Стилтон.

Он подошел к столу и осторожно поставил на него высокий бокал, до краев наполненный мутной жидкостью цвета ржавчины.

— Только позвольте обратить ваше внимание, — обратился Стилтон к леди Дороти, — что приготовление этой смеси грозит мне большими неприятностями. В прошлый раз мистер Терренс клятвенно пообещал оторвать мне голову, если я хоть раз еще осмелюсь подать ему это снадобье.

— О боже! — покосился на бокал Терренс, и его перевернуло. — Мне этого можете не предлагать — все равно не буду. Вот Джошу — он пусть попробует, если захочет.

Услышав свое имя, Джош поднял мутные, налитые кровью глаза.

— Что это?

— Это… Это средство для того, чтобы поправить здоровье, — сказала леди Дороти и протянула ему бокал со ржавой мутью. — Выпейте!

Джош принял его в руки и стал мрачно рассматривать жидкость на свет.

— Сначала хотелось бы знать, что тут намешано, а потом уж пить. Поделитесь секретом?

— Доброе утро! — раздался голос Изабель.

— Доброе утро! — вторила ей Элизабет.

Девушки впорхнули в столовую словно две шахматных королевы: белая головка — черная головка.