Когда мы пытались найти Метелину, нас ждала засада. Шурыгин и Петрашку были убиты. Я был ранен.

— Кто еще знает о случившемся? — глухо спросил начальник МУРа.

— Больше никто. Никто, кроме Шувалова, если, конечно, он еще жив.

Краюхин посмотрел на Звягинцева.

— Почему весь день вчера мне ничего не говорил? Не доверял?

Звягинцев кивнул:

— Я же не знал, кто в нашем ведомстве работает на них. Это была продуманная провокация. В нее втянули сотрудников аппарата Кабинета Министров.

Скрибенко, видимо, просто использовали, а Липатов, наверно, был в чем-то замешан и что-то знал. Вот его и убрали. Там еще подставили Горохова, а я не знал, кто это мог сделать.

— Думал, я? — горько спросил начальник МУРа.

— Честно говоря, да. Краюхин покачал головой.

— Чем выше по служебной лестнице поднимаешься, тем с большим количеством дерьма сталкиваешься. Честное слово, когда обычным лейтенантиком был, инспектором, то с нормальными людьми общался. Были и воры, и убийцы. Но в общем нормальные блатные. А теперь… — он махнул рукой. — Говорят, что я первый полковник, который занял это место. Здесь ведь только генералы сидели.

Наши уже шутят, что я так полковником и останусь. А я и не жалею. Зато человеком остался. Плохо ты о милиции думал, Михалыч, мы оказались порядочнее этих кагэбэшников.

— Не все, — возразил Звягинцев, — там тоже порядочных много. А у нас…

— Он наклонился и тихо спросил:

— Хочешь, я скажу, кто на них работает? Кто Горохову приказал журналистку с собой взять? — Он наклонился еще ниже и прошептал фамилию. Начальник МУРа изумленно посмотрел на него.

— Я удивляюсь, — искренне сказал он, — что вы еще не все погибли. — В этот момент в комнату ворвался один из его сотрудников.

— Товарищ полковник, срочное сообщение. В квартире Людмилы Кривун найдено два трупа.

— А сама журналистка? — вскочил Краюхин.

— Ее там нет, — виновато сказал офицер. Краюхин посмотрел на Звягинцева. Тот пожал плечами.

— В этом деле столько загадочного, что я ничему уже не удивляюсь, — признался подполковник.

— Чьи трупы? — нахмурился Краюхин.

— Видны следы борьбы. Они явно с кем-то дрались. Видимо, с женщиной.

Обнаружен женский халат весь в крови.

— С ума сошли совсем? — рявкнул Краюхин. — Хотите сказать, что она одна двух мужиков убила и ушла?

— Соседи говорят, что она жила одна, товарищ полковник, — тихо сказал сотрудник.

— В жизни не поверю. К ней профессиональных убийц послали. А тут какая-то баба справилась сразу с двумя убийцами. Проверьте все еще раз. Может, ее труп где-то спрятали.

— А может, ей помогли? — предположил Звягинцев.

— Кто помог?

— Говорят, есть еще добрые люди на свете, — усмехнулся Звягинцев.

В этот момент из коридора раздался крик:

— Убили, убили!

В комнату вбежал кто-то из офицеров:

— Убит полковник Горохов. В него только что стреляли на проходной.

— Добрые люди, — прохрипел Краюхин и, несмотря на свою тучность, первым выскочил в коридор.

Вы никогда не занимались любовью в поезде? Или на пароходе? По-моему, это самое интересное, что может быть. Замкнутое пространство, мужчина и женщина, узкие кровати, скудная обстановка, полная отстраненность, когда вам никто не мешает. Честное слово, это не так уж плохо. Особенно, если женщина вам нравится.

Честно говоря, когда вчера ночью я ее увидел первый раз, то она мне не понравилась. Я вообще не люблю колючих и ершистых баб. Но почему-то все эти качества, соединенные в Людмиле, мне понравились. Может, потому так сложился этот трудный день.

Мы с трудом помещались на койке, занимаясь тем, чем обычно занимаются мужчина и женщина, оставшиеся вдвоем. Я, конечно, не очень опытный тип в таких вопросах, это я признаю, но она меня поразила. Видимо, сказывалась ее свободная жизнь. Мне даже было неловко спрашивать, были ли у нее мужчины. Я чувствовал себя более скованным, чем она. Она даже спросила меня.

— Ты чего такой зажатый?

— Я два дня не спал. И меня несколько раз чуть не убили, — нервно сказал я. Мужчине всегда неприятно, когда ему говорят о таком.

— Извини, — сказала она, — я не хотела тебя обидеть.

— Я не обижаюсь. Просто говорю все как есть.

— Мы едем в Харьков? — спросила она меня.

— Куда-нибудь подальше, чтобы тебя спрятать. Денег у тебя хватит на несколько месяцев, даже на несколько лет. Лишь бы тебя не нашли.

— Ты думаешь, они пришли меня убить? — спросила она вдруг.