– Ты невозможный человек, - пробормотала она. Рорк мягко засмеялся, обвил рукой ее талию и притянул поближе к себе.

– Нет, - прошептал он.
– Просто я очень сильно влюблен.

Вечером Виктория надела свое великолепное новое сине-зеленое платье, и они пошли ужинать в уютный ресторанчик на берегу моря. В конце Рорк заказал бренди, а когда его принесли, сказал что-то по-испански официанту и, расписавшись на поданном счете, встал.

– Пойдем, - сказал он, протягивая Виктории руку.

Немного удивившись, она поднялась.

– Разве мы не будем пить бренди?

Рорк загадочно улыбнулся.

– Можешь захватить бокал с собой, - сказал он и взял ее за руку.

Несколько минут спустя они уже были на берегу. Спускались сумерки. Виктория сняла босоножки на высоком каблуке, а Рорк засунул их в карман своего смокинга. Он обнял ее за талию, и она, опустив голову ему на плечо, ступала по прибрежному песку босыми ногами.

– Это какой-то декаданс, - сказала она с улыбкой.
– Запах моря, лунный свет…

– Дома, в Бродвелле, у тебя такого не бывает?
– шутливо спросил Рорк. Виктория усмехнулась.

– Не скажу, чтобы это было похоже на мой обычный субботний вечер: кино и пицца.

Он засмеялся.

– Без бренди?

– Без бренди, без лунного света над Карибским морем и теплого песка под босыми ногами…

– И без меня, целующего тебя, - севшим голосом проговорил он.

Она подняла голову, а он склонился к ней, и их губы слились в поцелуе. Наконец она вздохнула и снова положила ему голову на плечо.

– Расскажи мне, - попросил Рорк, - на что это похоже, быть маленькой девочкой, живущей в маленьком городке.

– Это… ну, это спокойная жизнь, я полагаю. Он улыбнулся.

– А какой ты была в детстве? Спокойной?

Виктория вздохнула.

– Такой же, как все.

– А как насчет братьев, сестер? Были они у тебя?

Она покачала головой.

– Были только мама и я.
– Она заколебалась.
– Отца у меня не было, - медленно сказала она. Первый раз в своей жизни она заговорила вслух о том, что всегда мучило ее.
– Во всяком случае, я его не знала.

Рорк сильнее прижал ее к себе.

– Извини меня, дорогая. Это, должно быть, очень тяжело.

– Да, - сказала она просто.
– В таком маленьком городке, где все друг друга знают… - Голос ее упал.

– А теперь и матери у тебя нет?

– А как ты…

– Ну, ты же сказала, что дома тебя никто не ждет.

Виктория кивнула.

– Да.
– Она набрала в грудь побольше воздуха и судорожно выдохнула.
– Она умерла около трех лет тому назад.

– А что случилось?
– тихо спросил он. Она вздохнула.

– Наверное, я никогда этого не узнаю. Она, кажется, простудилась сначала, у нее был сильный кашель. Врачи сделали какие-то анализы, даже хотели операцию… Она болела очень долго. В конце концов мне предложили поместить ее в приют для престарелых, но я забрала ее домой. Она всегда так много работала, чтобы заботиться обо мне…

Почувствовав, что она вот-вот заплачет, Рорк повернул ее к себе лицом.

– Ну что ты, - прошептал он, поднимая ее подбородок.
– Не плачь, дорогая моя. Я не хотел вызывать у тебя грустные воспоминания.

Виктория замотала головой, пытаясь удержать слезы, которые неожиданно навернулись на глаза.

– Это не ты. Просто я подумала о том, как была счастлива последние несколько дней. С тех пор как я… с тех пор как встретила тебя…

– Да, - тихо сказал он.
– Это то же, что чувствую и я.
– Он поцеловал ее долгим и нежным поцелуем, а потом улыбнулся и поднял бокал с бренди.

– Ну, - бодро сказал он, - давай выпьем. А потом пойдем к себе в номер, сядем на балконе и будем любоваться звездами.

Сменив свое сине-зеленое платье на ночную рубашку и пеньюар - подарки Рорка, - Виктория подошла к зеркалу в спальне. Шелковый пеньюар цвета слоновой кости был отделан изысканными кружевами. Взглянув в зеркало, Виктория подумала о том, что в жизни у нее не было вещицы более восхитительной.

– Какая прелесть, - прошептала она. Рорк подошел сзади, красивый и сильный в своем белом смокинге и темных брюках, и положил руки ей на плечи.

– Это ты прелесть, - сказал он и поцеловал ее в шею. Он поднял голову и посмотрел на ее отражение в зеркале.
– Я люблю тебя, Тория. И хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.