Прежде чем что-то утверждать, я желала убедиться, связан ли Труднов генетически с кем-либо из этих людей, включая родителей девочек тоже, а уже затем, исходя из результатов, разбираться, кто, кому и за что мстит и от кого, соответственно, у Лили ребенок: от Труднова или все же от Демьяна Николаевича. Или, может, вообще ни от того и ни от другого.

Беседуя с Ангелиной Валентиновной, я не стала просить у нее дать мне свой волос, а просто взяла один с ее подушки и так и оставила у себя в руках. Женщина хоть и заметила это, но ни о чем спрашивать не стала, видимо, решив, что я просто хочу его выбросить за пределами палаты. Далее мне требовалось раздобыть волосы Синявской Эллы Владимировны и ее мужа. Поэтому я вынуждена была поехать к ним домой. Благо, что никого в квартире, кроме вернувшейся старушки, не оказалось, так что придумывать причины, по которым я явилась, даже не пришлось. Я просто попросила у женщины разрешения осмотреть комнаты девушек, и та, не спрашивая, для чего мне это нужно, дала свое согласие.

Прежде чем отправиться в комнату к Лиле, которая интересовала меня, безусловно, больше всего, я наведалась в ванную и принялась изучать расчески. Их здесь было две, обе со множеством самых разных волос. Я сняла все волосы и сунула в отдельный бумажный конвертик, который успела изготовить в своей машине. После чего перебралась в спальню Лили и стала ее осматривать.

Помешать мне никто не мог, потому я не торопилась, изучая все медленно и тщательно. В комнате было много самых разных вещиц, но совсем не имелось фотографий, словно бы их Лиля не любила. Я нашла лишь несколько снимков, на которых она с целой компанией ребят и девочек, но снято это было года два, а может, и больше, назад. Мне же требовалось хоть какое-то подтверждение того, что она связана с Трудновым. Для меня-то, конечно, это было очевидно: слишком уж вовремя юноша оказался на месте нападения на меня, пытался сбить Артема, а затем жену Хорешко… Но это все равно пока оставалось только предположениями, а точных данных на этот счет не имелось. Нужно было хоть что-то, что подтверждало бы их связь.

Я перерыла все, что только было можно, заглянула даже между страницами книг, но ничего не попадалось. Встречаться ребятки тоже не встречались, зная, что их могут выследить. Лиля была осторожна и даже не звонила Петру, уж это я знала точно, так как все еще имела на прослушке ее сотовый. Но между тем каким-то образом они между собой общались, она как-то передала ему о том, что на меня должны напасть и что следует сделать. Посыльных у нее нет, я бы заметила. Ни в какие тайные места, если таковым не был какой-то почтовый ящик в собственном подъезде, она записки не клала. Тем более что этот способ общения сомнителен, никогда нельзя было строго подгадать время, а значит, он не годится. Как же тогда?

Есть еще домашний телефон, его я не прослушивала, а значит, вполне возможно, что им девица и пользовалась для своих целей. Нужно выяснить номер Петра, затем взять распечатку звонков с этого и на этот номер и просмотреть. Только так я смогу узнать, созванивались ли они. Другого способа, видимо, нет.

Я вышла из комнаты, немного поболтала с любопытной старушкой, пригласившей меня на чай. Сославшись на занятость, я отказалась. Сейчас было важнее добыть последний, главный материал, после чего отвезти все мои наработки на экспертизу и дождаться результатов. Но именно это и было самым сложным.

Вернувшись домой, я с большим нетерпением стала ждать звонка от Труднова. Я просто мечтала услышать его голос в трубке телефона, срываясь каждый раз, когда кто-то звонил. Пожалуй, так не каждая девушка своего возлюбленного ждет, как я ждала этого паршивца. И ведь дождалась! Он вновь мне позвонил и все тем же непринужденно-веселым голоском произнес:

— А я по тебе скучал. Честно!

— Ну надо же, — пытаясь успокоить волнение в груди, игриво откликнулась я. Я понимала, что мне нельзя вдруг резко менять свое отношение к нему и самой напрашиваться на встречу, иначе он может заподозрить что-то неладное. Необходимо было дождаться его приглашения, хотя так хотелось выдать его самой. Но я держалась, продолжая осторожно кокетничать. — И случается же такое. Может, еще скажешь, что я тебе снилась?

— Снилась, — ответил Труднов. — Но только ведь ты и в это все равно не поверишь.

— Нет, — честно ответила я. — Не поверю. А чего звонишь? Опять просто поболтать?

— Можно и просто. А вообще, хотел побродить где-нибудь, если ты, конечно, в хорошем настроении.

— У меня много работы, — буквально выдавила я из себя, боясь услышать: «Ну ладно, позвоню в другой раз». Но в любом случае сейчас следовало говорить именно то, что он ожидал от меня услышать.

— И куда она денется, если ты на час отлучишься? — оправдал мои ожидания Труднов. — Не сбежит небось.

— Да уж, наверное, не сбежит.

— Кстати, а кем ты работаешь? — послышался вопрос.

— А ты настырный, — не отвечая, заметила я.

— Еще и не такие бывают. Ну так что, может, все же погуляем — расскажешь мне про свою работу, чем занимаешься, что делаешь.

Я сделала вид, что задумалась, затянув длинное «ну-у-у», а затем с легким сердцем выдала:

— А почему бы и нет? Проветриться и подышать воздухом мне не помешает.

— Где тебе удобно? Извини, машины у меня нет.

— Тогда давай я заскочу, улицу твою я помню.

— Нет. Пока ты до меня добираться будешь, я уже в город доеду. Давай лучше в центре, скажем, у фонтана. Устроит?

— Хорошо. Буду там через полчаса.

— О’кей. Тогда увидимся! — Петр, радостный, повесил трубку. Я сделала то же самое и метнулась собираться.

У фонтана я была даже не через полчаса, а через пятнадцать минут. Словно это не он, а я кавалер, нервно зашаркала вокруг, озираясь в поисках знакомой фигуры. Труднов задерживался. Я взволнованно мяла руки, боясь, что он не придет. Но парень не обманул и явился, причем строго в установленное время, удовлетворенно улыбнулся и протянул мне небольшой букет из мелких красных розочек.