— Естественно, — обратилась Эйлонви к баране думаешь же ты, что он приготовил тебе на обед своих гостей. Это было бы похоже на то, как если бы ты пригласил меня отобедать, а на обед меня бы и зажарил. Неужто и барды так же бестолковы, как некоторые Помощники Сторожа Свиньи?

Тарен рад был возможности спокойно поесть и отдохнуть. Весь обед он просидел молча и так же молча удалился на сеновал в своё соломенное гнездо. До сих пор ему ни разу не приходило в голову, что Хен Вен могла погибнуть. Он пытался найти утешение у Медвина, но старец не смог вселить в него полную уверенность, он и сам не знал ничего точно.

И снова сон бежал от него. Тарен вышел наружу. В чистом, прозрачном воздухе звёзды казались холодными бело-голубыми льдинками и висели над самой головой. Он постарался не думать о Хен Вен. В конце концов, он должен был достичь Каер Датил, и ему ещё предстоит выполнить это. Над головой пролетела сова, молчаливая, как недвижная ветка вяза. Бесшумной тенью появился Медвин.

— Не спишь? — спросил он. — Нельзя начинать путешествие с бессонной ночи.

— Я страстно мечтаю закончить это путешествие, — откликнулся Тарен. — Временами мне кажется, что я уж больше никогда не увижу родной Каер Даллбен.

— Людям не дано знать конца их путешествия, — загадочно сказал Медвин. — Может случиться, что ты никогда не вернёшься в дорогие для тебя места. Но какое это имеет значение, если то, что ты должен сделать, находится здесь и теперь?

— Мне кажется, — тихо произнёс Тарен, — знай я, что никогда не увижу свой дом, я хотел бы остаться здесь, в этой долине.

— Твоё сердце молодо и не зачерствело, — сказал Медвин. — Да, если я правильно читаю в сердцах, ты из немногих, кого я бы принял здесь. Ты можешь остаться, если пожелаешь. И прямо сейчас. А своё дело поручить друзьям, тем, что пришли с тобой.

— Нет, — сказал Тарен после долгой паузы, — я взвалил его на себя по собственной воле и по своему выбору.

Тарену казалось, что вся долина шепчет на разные голоса, прося, призывая, умоляя его остаться. Холмы внушали мысль об отдыхе и покое. Озеро плеском своих вод говорило о солнечном свете, томящемся и дробящемся в его прозрачных и чистых глубинах, напоминало о радостных играх выдр, резвившихся на его берегу. Тарен закрыл свои уши и запер душу.

— Нет, — быстро сказал он, — я решил давно и не хочу менять своего решения.

— Пусть будет так, — мягко произнёс Медвин, кладя руку на плечо Тарену. — Я дарую тебе самую малость: ночной отдых. Спи хорошо и спокойно.

Тарен не помнил, как он вернулся на сеновал, как уснул. Но проснулся он в сети солнечных лучей бодрый, освежённый глубоким и крепким сном, и с новыми силами. Эйлонви и бард уже позавтракали, и Тарен с удовольствием увидел, что Гурджи присоединился к ним, сидит и облизывается, сытый и весёлый. Как только Тарен появился, Гурджи взвизгнул от радости и стал весело кувыркаться у его ног.

— О радость! — верещал он. — Гурджи готов к новым шаганьям и скаканьям! К новым подкрадкам и подглядкам! Великие лорды были добры к счастливому, весёлому Гурджи!

Тарен заметил, что Медвин не только подлечил ногу Гурджи, но и вымыл его и причесал. Правда, тот успел уже вываляться в листьях и сухих соломинах, которые забавно торчали в его кудлатой голове, похожей на большой репей. И ещё заметил Тарен, седельная сумка Мелингара была набита битком, а через седло были перекинуты тёплые, плащи для всех них.

Старец собрал вокруг себя готовых отправляться в дорогу путников и сел на землю в середине круга.

— Армии Рогатого Короля сейчас опережают вас на день пути, — сказал он. — Но если вы пойдёте по той тропе, которую я вам укажу, и будете двигаться быстро, то сумеете нагнать время, которое потеряли. Не удивлюсь, если вы доберётесь до Каер Даллбен на день или два раньше них. Тем не менее предупреждаю вас, что горные пути не так просты и легки. Коли вы желаете спокойной и лёгкой дороги, я могу провести вас опять на ту тропу, с которой вы сошли, к долине Истрад.

— Но тогда мы будем опять плестись вслед за Рогатым Королём! — воскликнул Тарен. — И будет меньше шансов обогнать его, а опасностей гораздо больше.

— Не надейся, что горы менее опасны, — предупредил его Медвин. — Хотя эта опасность, конечно, иного рода.

— Ффлевддур Пламенный расцветает от опасности! — заявил бард и с опаской глянул на свою задрожавшую арфу. Но струна лишь загудела, оставшись целой. — Пусть обрушатся на нас горы или все воины Рогатого Короля разом, я не дрогну!