– Эми?

Она осторожно положила руку ему на плечо и заглянула в глаза, но мистер Джардин не шевелился – казалось, он не мог двинуть даже пальцем. Интересно, что она увидит в его глазах? Конечно, любовь, накопившуюся за годы преданности и поддержки. А вот увидит ли она обещания, которые он так хотел ей дать, и жизнь, которую ему хотелось разделить с ней?

Эми улыбнулась. Она была прекрасна. Едва Дэвид подумал об этом, как она наклонилась и притронулась к его губам легчайшим поцелуем.

– Это за то, что вы есть, мой дорогой, – прошептала она, затем повернулась, сделала несколько шагов, и дверь за ней тихо закрылась.

И тут же мистер Джардин рухнул в кресло, словно человек, заглянувший в ворота рая.

Мариэтта подняла руку и удостоверилась, что золотая маска на месте. Красный плащ с меховой каймой колебался при каждом ее шаге, а под плащом находилось платье такого же трепещуще алого цвета. Цвет сделал ее кожу почти полупрозрачной, волосы сверкали как золото, а глаза сияли словно сапфиры. Афродита сказала, что она выглядит как принцесса, однако Мариэтта не считала это похвалой. Что толку походить на какую-нибудь глупую принцессу? Уж лучше на языческую богиню, объект беспрекословного поклонения.

Мариэтта улыбнулась, от волнения ее сердце забилось быстрее. Вырез ее платья был низким, почти неприличным, и хотя Мариэтта никогда не носила на публике ничего столь откровенного, ей было интересно узнать мнение Макса.

В Воксхолл-Гарденз Афродита послала с ней Добсона – и теперь он находился в нескольких шагах от нее. Так будет до тех пор, пока она не встретится с Максом.

Интересно, в самом деле Добсон – тот самый Джемми, о котором писала мать, или ей это только кажется? Он ли тот мужчина, которого она любила и потеряла? Мариэтта не знала, как они снова оказались вместе – последнюю часть истории матери ей еще предстояло узнать.

Словно угадав ее мысли, Добсон подмигнул ей, и Мариэтта улыбнулась под маской, а затем повернулась и принялась осматривать толпу. Повсюду с деревьев свисали цветные фонари, они колыхались на столбах, между которыми человек на ходулях изрыгал огонь. Женщины вскрикивали скорее от возбуждения, чем от страха. Частные ложи были предназначены тем, кто предпочитал сидеть и поглощать тонкие ломтики холодной ветчины, наслаждаясь происходящим и рассматривая бесконечный людской поток, проходивший мимо них по улицам. Мариэтта улыбнулась при виде одной особенной шумной компании, женщины визжали и смеялись, пока один из джентльменов пил шампанское из туфельки. Она знала, что Воксхолл-Гарденз – место шумное, волнующее и несколько опасное, и ей это нравилось.

Закончив играть, оркестр в ротонде получил заслуженные аплодисменты, и тут же у Мариэтты за спиной раздался знакомый голос:

– Миледи!

Мариэтта обернулась – высокий широкоплечий человек в черном плаще и серебряной маске пристально смотрел на нее. Она взглянула на шрамик у него на подбородке, потом на его губы. О да, теперь она знает эти губы очень хорошо!

– Сэр, – проговорила она грудным голосом, – вы, кажется, опоздали.

– Я наблюдал за вами с тех пор, как вы прибыли, но не хотел мешать наслаждаться окрестностями. – Он нагнул голову и шагнул ближе, их тела соприкоснулись. Его локон коснулся ее волос, пальцы сомкнулись вокруг ее руки. – Какая же ты красавица! – негромко произнес он.

Мариэтта улыбнулась. Сегодня она вправе чувствовать себя красавицей – Макс любит ее, и все вокруг выглядит просто замечательно.

Оркестр в ротонде заиграл снова. Теперь пела женщина, ее голос дрожал на высоких нотах. Макс поморщился, будто эти звуки оскорбляли его чувства, Мариэтта рассмеялась.

– Может, пойдем в темную аллею? – предложил он, щурясь под маской. – Там будет тише, и к тому же это место больше подходит для занятий.

– Для занятий? – выдохнула Мариэтта. Ее воображение тут же разыгралось не на шутку.

– В образовательном смысле. Я много знаю о темной аллее, миледи. Могу показать вам тайные деревья и беседки, в которых джентльмены насиловали леди на протяжении столетий. – Его голос стал тихим, но Мариэтту это возбуждало еще больше.

– Леди не должны гулять по темной аллее... Это может повредить их репутации.

– А как насчет тех леди, которые обручены? Они ведь выше критики, не так ли?

– Только если они влюблены.

Рука человека в маске обвила ее талию, он взглянул ей в глаза:

– А ты влюблена?

– О да. – Мариэтта встала на цыпочки и поцеловала его в губы легким трепещущим поцелуем. – Очень.

Макс застонал – поцелуй был слишком кратким. Певица испортила еще одну высокую ноту, и он потянул ее прочь из толпы по направлению к дорожкам, укрытым деревьями.

– И я хочу, чтобы это свидание запомнилось нам обоим навсегда.

– Я тоже хочу найти какое-нибудь тихое местечко и поближе познакомиться с тем, что находится у тебя под плащом.

Мариэтта притворилась, будто эти слова не произвели на нее никакого впечатления.