Слуга открыл дверь, и Макс решительно шагнул внутрь.

– Мистер и миссис Велланд не принимают. – Слуга торопливо сделал шаг, пытаясь задержать его, но Макс не обратил на него ни малейшего внимания. Взбежав по лестнице, он тут же направился на звук фортепиано.

Добсон взял Мариэтту за руку, и они торопливо двинулись следом, но Макс уже распахнул дверь, которая с грохотом ударилась о стену.

Только сейчас Мариэтта поняла, насколько он взбешен.

– А, Макс! – Гарольд не спеша поднялся. Он, видимо, дремал у камина, и вид у него был весьма непрезентабельный – волосы были всклокочены, рукава рубашки закатаны.

Макс молча взглянул на Гарольда, будто никогда его раньше не видел, потом повернул голову к фортепиано. Руки Сюзанны все еще лежали на клавишах, но лицо ее отчего-то сделалось серым, будто она увидела привидение.

– Да, это я, – спокойно проговорил Макс. – Извини, что разочаровал.

– Разочаровал? – озадаченно повторил Гарольд, выступая вперед. Увидев Мариэтту и за ней Добсона, он смутился еще больше. – В чем дело, Макс? Что ты тут делаешь? И зачем ты привел сюда этих людей?

– Почему бы тебе не поинтересоваться у твоей жены? Кажется, она и сама хочет нам что-то сказать... – Макс двинулся к сестре, не отрывая от нее взгляда.

Между тем Сюзанна беспорядочно нажимала клавиши на фортепиано, словно пыталась вспомнить мелодию, которую играла мгновение назад.

– Гарольд любит, когда ему вечером играют, – невпопад проговорила она, будто извиняясь. – У нас на Ямайке не было фортепиано, и я не могла там упражняться. Мы были бедны, мой отец не мог дать мне достойное образование, а когда я приехала в Англию, то первым делом научилась играть на фортепиано. Еще я научилась быть леди, холодной и вежливой, как другие леди. В Англии считается неприличным что-то чувствовать, верно? Чувства следует подавлять и всегда притворяться безразличной, когда ты притворяешься достаточно долго, то начинаешь чувствовать себя мертвой. – На мгновение ее глаза свернули злобой и потухли, а потом она улыбнулась Максу: – Можешь мне не верить, но я рада, что ты жив.

Теперь Мариэтта уже не могла не ощущать трагическую ауру, окружавшую Сюзанну. Молчаливое страдание крылось в линии ее рта и изгибе плеч. Эта женщина испытывала боль, но реальную или вымышленную, Мариэтта сказать не могла.

– Макс, – предостерегающе шепнула она.

Однако в этот момент Максу было не до тонкостей.

– Вот как, ты рада, что я жив? – Он язвительно прищурился; – Ты, которая заплатила Слипперу за мое убийство! Лучше скажи, за что ты так сильно меня ненавидишь? Что плохого я тебе сделал, сестра?

– Тебе этого не понять, братец... – Сюзанна вздохнула; ее исхудавшее лицо все еще оставалось красивым, но при этом казалось, будто жизнь покинула эту женщину. – Это не имеет ничего общего с ненавистью, тут дело в справедливости. Папенька-герцог забрал меня у отца; он забрал все, чтобы на полученные деньги спасти Велланд-Хаус и восстановить свое состояние. Потом мой отец покончил с собой. Где же справедливость, Макс? Герцог не раз говорил, что он очень сожалеет...

– Но это было в прошлом... – подхватил Гарольд. Сюзанна резко повернулась к нему, ее глаза пылали.

– Для тебя – может быть, но я ничего не забыла! Это останется со мной навсегда!

– Сюзанна! – Гарольд недоверчиво уставился на нее. Потом его взгляд медленно переместился на Макса... – Послушай, кузен, зачем она все это говорит?

– Успокойся, Гарольд, все хорошо.

– Сейчас я тебе кое-что объясню. Я хочу, чтобы Макс также узнал...

– Что узнал? – прошептал Гарольд, и его лицо вдруг исказил страх. Кажется, теперь и он начал понимать, что они вступают туда, откуда нет возврата.

– Причина, по которой я пыталась забрать Макса у папеньки, состояла в том, что папенька забрал меня у моего отца и увез из дома. Он поступил плохо и должен понести за это наказание. Если я заберу Макса, он поймет и тоже будет страдать.

– Так вот зачем ты пыталась убить меня. – Макс тяжело вздохнул.

– Ну наконец-то! Поначалу это была просто мысль, порыв. Я кидала в озеро монеты, чтобы вы с Гарольдом их доставали, и вдруг подумала: а что, если я брошу монету для Макса поближе к тростнику? Возможно, он там запутается, утонет, и никто не сможет обвинить меня в этом. К сожалению, ты слишком хорошо плаваешь, Макс, поэтому мне пришлось проделать дыру в лодке, в которой ты собирался немного поплавать. Увы, это тоже не удалось. Были и другие несчастные случаи, но я их не планировала, они просто случались сами собой. Знаешь, Макс, я правда не хотела, чтобы ты умер, но ведь дело не в тебе, не так ли? Теперь ты понимаешь, да, Макс?

Издав нечленораздельный звук, Гарольд отвернулся, и Мариэтта увидела, что он плачет как дитя.

– Так это ты пыталась застрелить меня в прошлом году, а, Сюзанна? – Голос Макса звучал отрешенно.

– Ну разумеется, я. Я всегда хорошо стреляла, но почему-то на этот раз промахнулась или ты не вовремя шевельнулся, я уже забыла. Потом было бревно – я столкнула его на тебя с сеновала и видела, как оно ударило, как ты упал... Но у меня снова вышла осечка. После этого я больше не пыталась, потому что почувствовала себя плохо. К тому же тогда умерла матушка, и я, просматривая ее бумаги, вдруг подумала, не найдется ли среди них письмо, содержащее признание в том, что Макс не сын папеньки? Потом я притворилась, что нашла его, и... Я даже удивилась, когда мне поверили. Папенька был так зол, так зол... А я была только рада, потому что теперь вы оба поняли, каково было мне, и что почувствовал мой бедный отец, когда потерял меня.