Ощущение исчезло в тот же миг, когда она выглянула из окна и увидела серые стены и башни замка Ратвен, пересекающие голубое небо, и суровый пейзаж. Солнце уже поднялось, но ни один из его лучиков не упал в комнату Мэри; да и замковый двор выглядел так же, как и день назад, мрачным и темным, и была видна только пара слуг и несколько горничных. Можно было почти поверить, что жизнь и свет обошли стороной это старое нагромождение стен, но, конечно же, Мэри знала, что это только игра воображения.

Замок Ратвен просто оказался не таким, каким она ожидала его увидеть, особенно если сравнивать с имением Вальтера Скотта Абботсфордом, — не окаменевший романс, а замурованная могильная песня. Там цвели цветы, царили свет и приветливость, а здесь все казалось чужим.

Мэри поймала себя на мысли, что хочет вернуться в Абботсфорд, и она считала себя глупой девицей, которая предалась мечтаниям. Хотя и этому виной мог быть странный, постоянно повторяющийся сон. Очевидно, он еще больше запутал ее, чем она сама хотела признать.

С усилием воли она прогнала от себя воспоминания и всецело предалась настоящему. Не прошлому нужно уделять внимание, а будущему. Действительности, а не сновидениям.

Китти помогла Мэри одеться и причесаться к завтраку. Даже в Эгтоне Мэри не привыкла выходить в платье из камчатой ткани уже к первой трапезе дня. Но для Ратвена, похоже, это было делом обычным, и она хотела показать, что ценит и уважает порядки ее нового дома.

Элеонора заявила, что Мэри ровно в девять часов проводит один из слуг. Еще не пробили напольные часы, как робко постучали в дверь комнаты.

— Леди Эгтон?

— Да? — спросила Китти через дверь.

— Госпожа звала к завтраку.

По кивку Мэри Китти открыла дверь. Снаружи стоял слуга, одетый в черную ливрею с серебряными обшлагами. Мужчина около сорока лет, с жидкими волосами и кривым носом. Но прежде всего Мэри бросилось в глаза то, что он держался странно согнуто, как тот, кто боится, что в любой момент над ним может разразиться страшное несчастье.

Униженно он опустил взор и наклонился еще ниже.

— Эгтон, — повторил он приглашение, — к завтраку. Соблаговолите проследовать за мной.

— Охотно, — сказала Мэри и улыбнулась. — Как тебя зовут, друг мой?

— С..Самюэль, — украдкой был дан ответ. — Но мое имя не имеет значения, миледи. Моя работа заключается лишь в том, чтобы сделать выносимым для вас мое недостойное присутствие.

Тон, которым он это произнес, и взгляд серых глаз вызывали жалость. Китти тихонько захихикала, и Мэри тоже не сумела скрыть ухмылку.

— Я готова с радостью следовать обычаям и традициям, которые сложились здесь, в замке Ратвен, — сказала она, — но я не могу поверить, что запрещено называть слугу по имени, дорогой мой Самюэль. Итак, не бойся, а покажи-ка мне лучше дорогу в комнату, где накрыто к завтраку.

— Как пожелаете, миледи, — ответил слуга, снова поклонился и снизу вверх украдкой посмотрел на Мэри. — Береги вас Бог, миледи.

С этими словами он повернулся и покинул комнату. Мэри последовала за ним. Китти осталась. Она уже позавтракала час назад с другими камеристками и горничными.

Самюэль вел Мэри по длинному, выложенному природным камнем коридору. Так как нигде не было окон, то даже днем здесь горели свечи, распространявшие мрачное дрожащее сияние.

— Куда ведет этот проход, Самюэль? — спросила Мэри, когда они пересекли другую галерею, лестница которой круто поднималась вверх.

— В покои лэрда, — ответил слуга с опаской. Взгляд выдавал его замешательство.

— Тогда он уже вернулся с охоты? — спросила Мэри, которая вспомнила, что дверь в галерее накануне была заперта.

— Да, миледи. Охота была удачной. Лэрд наконец подстрелил оленя, которого преследовал уже так давно.

— А эта дверь? — спросила Мэри, когда они прошли следующий проход.

Снова слуга взглянул неуверенно.

— Миледи должна простить мой вопрос, но вас еще не водили по замку?

— Нет. — Мэри покачала головой. — Я лишь вчера прибыла сюда.

Казалось, Самюэль вздохнул с облегчением.

— Та дверь, — сказал он потом, — ведет к восточной башне. Но открывать ее не разрешается. Лэрд запретил делать это.

— Почему? — спросила Мэри, пока они медленно шли дальше.

— Миледи не должна задавать мне такие вопросы. Я всего лишь простой слуга и не знаю всего.

Мэри улыбнулась.

— Во всяком случае, ты знаешь больше, чем я, Самюэль. Я здесь чужая и благодарна любой справке.

— И все же я прошу вас, миледи, спрашивайте не меня, а лучше кого-нибудь другого. Того, кто заслуживает вашего доверия.