— Ч-что тебе здесь нужно?

— Я должен с тобой поговорить.

— Джеб, думаю, тебе лучше уйти.

— Пожалуйста, дай мне две минуты. Это все, о чем я прошу!

Она пристально смотрит на меня, словно дает мне время. И я, запинаясь, начинаю говорить:

— Эшли, прости, что не сказал тебе правду! Ты не представляешь, как мне жаль! Я давно хотел все рассказать и даже уже пытался. Но не мог собраться с духом, потому что боялся потерять тебя. Ты все, что у меня осталось в жизни.

— И ты надеешься, что я поверю ? Думаешь, смогу доверять тебе? Я рассказала тебе интимные подробности своей семейной жизни, говорила о чувствах, мечтах и надеждах, а ты посмеялся надо мной!

Нет, Эшли, все совсем не так. Для меня это никогда не было смешным. Я в жизни не был так серьезен! — Хочу сказать ей о своей любви и не смею. — Возможно, ты никогда не сможешь меня простить, но я не виню тебя за это. Просто знай, что последние недели, когда мы встречались, те часы, что я провел рядом с тобой, — лучшее время в моей жизни!

Я не жду ответа, не хочу давить на нее. Поворачиваюсь, ухожу к машине и уезжаю, изо всех сил стараясь не смотреть в зеркало заднего вида и не плакать — неизвестно, чего я хочу сильнее.

Приезжаю в свою отвратительную маленькую квартирку, такую душную, что невозможно дышать. Ложусь на кровать и молюсь, чтобы зазвонил телефон. Но он не звонит. Я начинаю дремать, мне снятся кошмары, я просыпаюсь и пишу стихотворение:

И, словно в ответ, раздается телефонный звонок. Беру трубку:

— Алло?

— Это Эшли.

— Эшли! — У меня перехватывает дыхание.

— Джеб, ты должен объясниться. Я хочу знать правду и услышать все с самого начала.

И я рассказываю ей всю правду, а час спустя уже еду к отелю «Каса дель Map», где в комнате 682 меня ждет Эшли.

Она открывает дверь, и мы смотрим друг на друга, как мне кажется, целую вечность. Потом она распахивает руки, и мы целуемся.

Немного позже, обнаженные, мы оказываемся в кровати и предаемся любви. Я даже не буду описывать свои чувства. Я словно впервые в жизни занимаюсь любовью. И дело вовсе не в гормонах! Два тела, двигаясь в унисон, сливаются в единое целое.

Не знаю, может ли простой смертный вынести столько счастья.

Я принял решение и направляюсь к Тревису каяться в своих грехах.

Кейша и Тревис сидят в гостиной вместе с Ленни. У двери стоят две сумки. Обстановка очень грустная.

— Кое-кто уезжает? — киваю я на сумки и морщусь, понимая, что, как Джонни, сказал «кое-кто».

— Нет, — говорит Кейша. — Ленни только что вернулся.

— Тебя не было в городе? — спрашиваю я.

— Ты слышал о том, что произошло? — игнорирует он мой вопрос.

— Да, Кейша рассказала мне, что ее уволили. Надеюсь, вы скоро передумаете. Она потрясающий человек!

— Мы не об этом.

И Тревис рассказывает абсолютно невероятную историю. Признаюсь, мне не верится, что пельмень, выскочивший у него из горла, пролетел через всю ванную комнату и вдребезги разбил зеркало.

— Потрясающая история!

— А ты-то зачем приехал? — интересуется Ленни.

— У меня тоже есть своя история…

Я открываю портфель, достаю оба контракта Тревиса — настоящий и поддельный — и объясняю, как это сделал. Потом отдаю им подписанное мной письменное признание в том, о чем только что поведал. И прошу их отказаться от сотрудничества с Джонни, потому что с этим человеком не стоит иметь дело.

— Я догадывалась, что что-то не так, — замечает Кейша. — Джонни с утра оставил уже два сообщения. Хочет немедленно говорить с Тревисом и Ленни.

— Значит, он больше не мой менеджер? — уточняет Тревис.

— Нет, не твой. У тебя нет обязательств ни перед кем, кроме самого себя.

— Для чего ты рассказываешь нам об этом? — задает вопрос Ленни. — Только говори правду, парень!

— Я ужасно себя чувствовал, — признаюсь я. — Джонни угрожал меня уволить, а я не хотел снова оказаться на улице, особенно после того, как принес ему в жертву три года жизни. Поэтому в минуту слабости принял неверное решение.

Ленни, естественно, приходит в ярость от моего поступка и кричит, что я козел и он возненавидел нас с Джонни с самого первого дня, едва увидев, и все в таком роде.