–  Да. Дальше.

–  Числа - просто порядковые номера. Они успели продать пятьдесят четыре копии, когда я… э-э… когда список попал ко мне. Последняя буква означает Ренбо. Тот самый Харли Ренбо, который работал в Алис-Спрингсе. Если припомните, я говорил вам о нем в тот раз.

–  Припоминаю.

–  Уэксфорд и Грин несколько последних дней были заняты в основном преследованием и, вполне возможно, не замели следы в Мельбурнской галерее. Если полиция в Мельбурне устроит обыск, то сможет собрать недурной урожай.

–  В Мельбурне считают, что уже одно исчезновение из галереи списка могло побудить их к немедленному уничтожению всего, что свидетельствовало против них.

–  Они могут ошибаться. Уэксфорд и Грин не знают, что я отослал вам копию списка. Они считают, что список сейчас плавает в море, и я вместе с ним.

–  Я передам ваше сообщение в Мельбурн.

–  Здесь, в Веллингтоне, есть еще одна галерея и копия Херринга, которую они продали одному мужчине из Окленда…

–  Сообщите подробности.

Я дал ему адрес галереи и назвал Нормана Апдайка.

–  В длинном списке встречается также буква «Б». Следовательно, существует еще одна галерея. Вероятно, в Брисбене. И в Сиднее может быть еще одна. Наверное, это та, которую они закрыли, потому что она находилась на окраине и всегда была полупустой.

–  Стоп, - вдруг сказал он.

–  Извините, но организация как грибница… Она разрастается под землей, и грибы могут вылезти где угодно.

–  Я сказал «стоп» только для того, чтобы сменить пленку на магнитофоне.

–  О!
– Я едва не рассмеялся.
– Ну, а Дональд что-нибудь ответил на мои вопросы?

–  Да, ответил.

–  Вы расспрашивали осторожно?

–  Успокойтесь.
– Голос его звучал сухо.
– Мы спросили в таком порядке, как вы просили. Мистер Стюарт ответил «Да, конечно» - на первый вопрос, «Нет, зачем мне это?»- на второй и просто «Да» - на третий.

–  Он абсолютно уверен?

–  Абсолютно.
– Он откашлялся.
– Несмотря на свое состояние, мистер Дональд отвечал ясно и четко.

–  Что он делает?
– спросил я.

–  Все смотрит на портрет жены. Когда ни придем - видим ето через окно. Сидит возле портрета и смотрит на него.

–  Вы считаете, он… в здравом уме?

–  Здесь я не судья.

–  Не можете ли вы по крайней мере сказать ему, что уже не подозреваете его в организации ограбления и убийстве жены?

–  Решать должно мое начальство!

–  Ну так подтолкните их!
– попросил я.
– Неужели полицию не интересует общественное мнение о себе?

–  Ну почему же? Вот вы, например, весьма быстро обратились к нам за помощью, - язвительно заявил он.

«Чтобы делать за вас вашу работу!» - подумал я, но вслух этого не сказал.

–  Ну… - В его голосе прозвучало нечто вроде извинения.
– Ну, скажем, для сотрудничества.
– Он помолчал.
– Где вы сейчас? Может, после телекса в Мельбурн мне снова будет нужно с вами поговорить.

–  Я в телефонной будке внутри магазина в горном местечке возле Веллингтона.

–  Куда вы собираетесь направиться?

–  Останусь здесь. Уэксфорд и Грин все еще в городе, и я не хочу рисковать.

–  Назовите тогда номер телефона.

Я считал номер с аппарата, повторил его и попросил:

–  Вы можете ускорить выдачу мне паспорта? Очень хочу домой.

–  Вам придется обратиться к консулу. Повесив трубку, я зашагал к машине.

–  Должен вам сообщить, - сказал я, забираясь на заднее сиденье, - что я вполне удовлетворился бы двойным гамбургером и бутылкой бренди.

В машине мы просидели два часа. В магазине не продавали ни спиртного, ни какой-нибудь подходящей еды. Сара купила нам пачку печенья, и мы его съели.

–  Не можем же мы просидеть здесь весь день!
– взорвалась она после длительного молчания.

Я не был уверен, что Уэксфорд не разыскивает ее и Джика, чтобы расправиться с ними, и не думал, что она будет рада узнать об этом от меня.

–  Здесь гораздо безопаснее, - промямлил я.

–  Мы просто умрем здесь от заражения крови, - высказался Джик.