–  Бодай тебе кат так поподавив!
– лаялась вона.

–  Ничавось, ничавось. Ефто здорово!
– сiдаючи на другiм кiнцi столу, казав москаль.

Христя подивилась кругом себе. "Оце той халамидницький притон!" - подумала i знов боязко озирнулася.

–  А ефто што у тебя за барышня?
– спитався москаль, указуючи на Христю.

–  Се моя подруга, а не баришня, - одказала та.

–  Понимаемсь. Наше вам!
– даючи Христi руку, обiзвався вiн. Та боязко простягла свою.

–  Не, не, не бойтесь! Вот ручка так ручка. Беленькая, пухленькая!
– любувався вiн, злегка перетираючи її своїми кодзумитими долонями. Христя усмiхнулася.

–  А позвольте спросить. Вы ж где находитесь? Здеся, али приехамши?

–  Приїхала, - одказала, усмiхаючись, Христя.

–  При должности какой состоите али гулящая? Христю мов хто у правець поставив вiд того питання, вона аж скорчилася.

–  Ну, от уже i почне! От i почав!
– крикнула Марина.
– Тобi яке дiло? Заськи! Не знаєш?!

–  Не извольте гневаться, Марина Трохимовна, не извольте гневаться. Я, значит, все доподлинно желаю знать.

–  Швидко зостарiєшся, як усе будеш знати.

–  А вот у нас в роте фидфебель всегда говорит: "Вес знать - самый раз!"

–  То ж у вас. Хiба в вас, у москалiв, так, як у людей?

–  У нас, у солдатов, всегда лучше, чем где-либо. Ничаво сваво, одна вот душа, да и ту каму-либо отдашь на сохранение, - одказав москаль чуло. Марина, дивлячись на його, глибоко-глибоко зiтхнула.

–  Ти ж кому свою припоручив: боговi чи чортовi?
– спитала вона i зареготалася своїй вигадцi.

–  Зачем богу? Богу еще успеем, а черт к нашему брату не пристанет. Вот маладушке какой - самый раз!

–  О, вам усе молодушки, а хто ж нас, старих, глядiтиме?
– спитала знову Марина.

–  Старым бабам помирать нада, а маладушкам - песни петь да солдат любить!

–  За вiщо?

–  Как за што? За то, што солдат - сиротинушка. Один себе на чужой старане…

–  О, гарно спiваєш. Янгольський, кажуть, голосок, а чортова думка.

–  Опять чертова! Зачем чертова? Эх, едят вас мухи! Разве с бабами можно говорить об ефтих материях? У бабы волос долог, да ум короток. Вот што я тебе скажу.

–  Як саме?

–  А так. Вот, примерно, пришла к тебе гостья, подруга твоя. Нет тово, чтобы, примерно, в шиночек, да чверточку… с печки гуся жареново али барана… Все на стол: пей и ешь, любезная подруга!.. А ты вот баснями соловья кормишь.

–  Годувала б його чим i кращим, а як нема чим!
– одказала, прикро дивлячись на його, Марина.

–  А нет - так i скажи. Тогда на тебе и ответу никакого. Вот у меня в солдатском кармане осталась завалящая копейка! На! тащи!
– сказав москаль, витягнувши з кишенi семигривеника грошей i брязнувши ним об стiл.

–  Нi, нi, - кинулася Христя.
– Бога ради не треба! Я нiчого не хочу! Спасибi вам! Я прийшла одвiдати подругу.

–  Ну, ты не хоч, так, может, кто другой хочет, - сказав москаль, посунувши семигривеника до Марини.

Та покiрно взяла, зап'ялась платком i вийшла з хати. Христя зосталася удвох з москалем, їй було i боязко i не по собi.

–  Хорошая эта баба, Марина, - помовчавши, почав москаль, - Совсем хорошая, вот только хохлушка… Иной раз такое скажет - никак не разберешь. Да вот у нее только муж лихой! У, лихой!

–  А вiн же був смирний!
– обiзвалася Христя.

–  Да смирный то он смирный. Только больно много зашибает. Как жарнет - небу жарко! Ну, а тогда уж не знает, што и делает. На меня один раз с ножом бросился. Не увернись я - вот так бы насквозь и прошел. Да, бедовый!

–  За вiщо ж вiн на вас зло таке мав?

–  Как тебе сказать за што? Ни за што. Первое - муж он, всегда пьяный. Как его пьяного любить жене? А второе - я их квартирант. Ну вот, он и начал ревновать ее ко мне.

На той час саме вернулась Марина, несучи в руках пляшку горiлки i пiд рукою пiвпалянички.

–  Се все про того iрода балакаєте?
– спитала, викладаючи на стiл свою куплю.
– Осточортiв вiн менi, хоч не згадуйте!
– додала вона, хмурячись.

–  Не, не, не будем. Потчуй-ка гостью!
– сказав москаль.

–  Я не п'ю. їй-богу, нiчого не п'ю. Спасибi вам, - подякувала Христя, коли Марина пiднесла їй чарку горiлки.

–  Ну, як хочеш, - одказала та i перекинула собi у рот чарку.
– А горiлка добра. Випила б.

–  Да что же, как не пьет?
– умiшався москаль.
– Ну, и не нада. Я за нее выпью.