– Вы были в инюрколлегии?

– Нет, сначала я решила поговорить с вами. Вы можете объяснить мне, что к чему?

– Попробую… Насколько я помню наследственное право, ваша дочь Катя, жена Игоря Джоан и их дети Константин, Поль и Ольга являются наследниками первой очереди. В равных правах. Если кто-либо из наследников отказывается от своей доли, она распределяется среди оставшихся претендентов. Местом открытия наследства является Москва, потому что на личном счету Игоря в Народном банке лежит сто двадцать четыре миллиона долларов.

– Сто двадцать четыре миллиона долларов? недоверчиво переспросила Ольга Николаевна. Откуда у него такие деньги?

– Он хорошо зарабатывал в Претории и вел удачную игру на Нью-Йоркской фондовой бирже.

– Но… Сто двадцать четыре миллиона это же огромные деньги!

– Пусть это вас не беспокоит. Во-первых, половина из них достанется Джоан как совместно нажитое имущество. Крокодильскую долю не знаю точно какую заберет наше заботливое государство в качестве налога на наследство. А оставшиеся деньги решением суда будут разделены между Джоан, Катей, Олей, Полем и Константином. И суд этот состоится не раньше чем через полгода после дня открытия наследства. Это делается для того, чтобы дать время объявить о своих правах другим наследникам, если они появятся. Так что на ту часть наследства, которая полагается Кате, виллу в Майами вам купить не удастся. И яхту тоже. Но хватит, надеюсь, чтобы обеспечить вашей семье достойную жизнь, вырастить внука и дать ему хорошее образование.

– Но для чего было требовать от Катьки бумагу, что она претендует на наследство, если как вы говорите она и так имеет на него право?

– Это уже из области юридического крючкотворства. Полагаю, чтобы блокировать счет Никитина и уберечь его наследство от возможного посягательства третьих лиц. Возможно, он дал кому-нибудь доверенность на право распоряжаться своим счетом. Или заключил какие-то сделки.

– Но ведь по сделкам нужно платить.

– Все эти вопросы и будет решать суд.

– Так что же мне делать? растерянно спросила Ольга Николаевна.

– Ничего. Благодарить судьбу, что вам встретился в жизни такой человек, что он стал отцом вашей дочери и дедом вашего внука.

– Вы умеете убеждать.

– Только когда убежден сам. Сейчас именно такой случай.

– Когда он погиб?

– Поздно вечером четырнадцатого июля. В конце августа будут сороковины. Помолитесь за него, если умеете молиться.

Ольга Николаевна подумала и сказала:

– Я научусь… Спасибо вам, Александр Борисович. Мне пора. У меня через два часа поезд.

– Я отвезу вас на вокзал, предложил Турецкий.

– Не стоит, доберусь на метро.

– Не лишайте меня удовольствия побыть в вашем обществе еще немного.

Она улыбнулась.

– Ну если так…

В прихожей Турецкий помог Ольге Николаевне надеть плащ, натянул на себя куртку, предупредил Ирину:

– Я ненадолго. Отвезу Ольгу Николаевну на Ленинградский вокзал и сразу вернусь.

Ирина вышла в прихожую проводить гостью:

– Счастливого пути. Будете в Москве заезжайте.

– Спасибо за гостеприимство. У вас замечательный муж.

– Да, согласилась Ирина. Иногда это у него получается…

Турецкий попросил Ольгу Николаевну подождать его на углу дома. Объяснил:

– Там у нас непросыхающая лужа. Как в Миргороде, испачкаете туфли. Я сейчас заведу машину и подъеду.

Открыв водительскую дверцу, он привычно сунул в гнездо ключ зажигания, дернул ручку переключения скорости, чтобы поставить ее на нейтралку. Как часто бывало, заело. Не залезая в машину, Турецкий выжал педаль сцепления и поставил скорость на нейтралку. И уже готов был крутануть стартером, как вдруг увидел на коврике под водительским сиденьем блеснувшую в слабом свете уличного фонаря какую-то стальную спираль. Не увидел даже разгадал каким-то шестым чувством. И тотчас, как с ним часто бывало в такие моменты, время словно бы изменило свою скорость. Секунды растянулись чуть ли не до минуты. И этих секунд у него было не больше трех ровно столько, чтобы ему хватило в три прыжка оказаться возле угла дома, резким толчком вытолкнуть Ольгу Николаевну за угол и вместе с ней тесно прижаться к стене.

И тут прозвучал взрыв. Не слишком сильный. Граммов двести тротила, даже стекла в первом этаже не высадило.

Турецкий выждал с полминуты и осторожно выглянул из-за угла: посреди миргородской лужи горела его машина.

У Ольги Николаевны от изумления округлились глаза.

– Что это было? спросила она.

– Это? Как бы вам объяснить… Это была моя машина. Иногда она даже ездила. Правда, не очень охотно. Боюсь, что свое она уже отъездила.

Ольга Николаевна только головой покачала.

– У меня такое ощущение, что Москва стала довольно шумным городом. У нас в Питере все-таки потише.

– Сейчас я поймаю такси и отвезу вас на вокзал, сказал Турецкий.

Ольга Николаевна решительно отказалась:

– Я сама доберусь. На метро. А вам стоит вернуться домой и успокоить жену. Я думаю, ей это сейчас не помешает. Спасибо еще раз. И до свиданья.

К догорающей "шестерке" уже спешила пожарная машина. Тут же за ней въехала во двор, поблескивая синими маячками, патрульная машина. Турецкий молча посмотрел на все это дело, махнул рукой и поднялся в квартиру.