Оба подняли глаза на Дульси, которая вернулась в комнату с ребенком на руках. Китти взяла у нее сына и прижала его к груди, глядя с восторгом и нежностью на свое сокровище.

– Какой красивый! – прошептала она. – Совсем как его отец.

– Скоро у него тоже будут темные волосы, – произнес Джекоб, из-за ее плеча любуясь крошечным младенцем. – О, мисс Китти, он просто прелесть. Вам, право, есть чем гордиться. И капитан тоже будет гордиться им, когда вернется.

– Я написала генералу Шерману. – Китти качала на руках малыша, улыбаясь ему. – Известила его о рождении ребенка и попросила либо самому связаться с Тревисом, либо дать знать мне, где я могу его найти. Дульси отнесла письмо в город. Мы наверняка услышим что-нибудь со дня на день. Как ты полагаешь, Дульси?

Дульси ничего не ответила, и Китти бросила на нее строгий взгляд:

– Ты ведь отослала письмо, не так ли? – Ей не понравилось выражение лица негритянки.

– Да, конечно, мэм. Я отдала его кому нужно. Честное слово, отдала!

Китти заметила, что девушка взволнована. Она даже забыл о безукоризненной речи, которой Кори требовал от своих слуг. Китти заподозрила, что письмо не было отослано. Что ж, она сама займется этим. Как только Джекоб доставит ее и ребенка домой, она напишет другое письмо и отправит его через Джекоба, которому, разумеется, полностью доверяет. На этот раз она попросит его передать письмо генералу Скофилду или какому-нибудь другому лиц из высшего командования оккупационными войсками в Голдсборо. И все же ей была неприятна мысль о том, что она не может больше полагаться на Дульси.

Джекоб смотрел с сияющим лицом на малыша, и Китти радостно засмеялась, когда маленький Джон проснулся и стал с любопытством осматриваться вокруг, поджав ротик в ожидании, когда его покормят.

Никто из них не слышал, как Кори Макрей зашел в комнату. Только Дульси заметила его и поспешно отступила, стараясь проскользнуть мимо него в дверь.

– Что здесь происходит? – гневно спросил он, стиснув зубы при виде картины, представшей его взору.

– А, Кори! Доброе утро и с Рождеством вас. – Китти лишь на одно мгновение подняла на него глаза, после чего снова перевела взгляд на своего сына. – Джекоб принес подарок, и он еще ни разу не видел малыша. О, Джекоб, ты только взгляни! Снова закрыл глазки и как будто улыбается.

– Моя матушка всегда говорила, что когда ребенок улыбается во сне, сами ангелы ведут с ним беседу, – заметил старый негр, совершенно очарованный малышом.

– Прекрасно сказано. – Китти взглянула на него в восхищении. – И думаю, что в этом есть доля правды. Разве дети не приходят к нам с небес?

– Китти, ужин готов, – снова раздался голос Кори, на этот раз громкий и резкий, словно удар кнута. Он не на шутку разгневался. – Я был бы вам крайне признателен, если бы вы переоделись. Вы знаете, что ребенок должен придерживаться режима дня, как советовал доктор. Сейчас не время возиться с малышом. По-моему, ему уже пора спать. Что до Джекоба, то, полагаю, вам обоим известны мои правила касательно полевых работников в доме…

– Джекоб не ваш полевой работник, – ответила Китти, кипя от негодования. – Он мой друг и пришел сюда, чтобы поздравить меня с Рождеством. А насчет так называемого режима дня, Кори: Джон – мой сын, и, хотя я ценю все то, что вы сделали для нас, я одна вправе принимать решения, когда речь идет о нем.

Джекоб попятился к двери, чувствуя себя крайне неловко. Китти сказала ему, что он может идти.

– Я пришлю за тобой завтра утром. А пока займись приготовлениями.

Слуга кивнул и поспешно вышел из комнаты, старательно обходя Кори Макрея.

Кори захлопнул дверь ногой.

– Какими такими приготовлениями должен заняться этот черномазый, Китти?

Она подошла к креслу-качалке перед камином, села в него, крепко прижимая ребенка к груди.

– Я уезжаю завтра утром, Кори. – Она придала своему голосу веселое, беспечное выражение. – Я уже и так слишком долго злоупотребляла вашим гостеприимством. Джекоб подготовит все к нашему возвращению.

Усмехнувшись, Кори подошел и встал между ней и камином. Он надел красный бархатный сюртук, темно-синие брюки и белоснежную рубашку с гофрированными манжетами и воротником. Китти не могла отрицать, что он выглядел весьма привлекательным.

– И куда же вы собрались, моя дорогая? – спросил он тихо.

– Домой, разумеется.

– Разве вы забыли, что ваш дом сожгли? Вам некуда идти. Зима обещает быть суровой, и вам следовало бы принимать в расчет, что теперь у вас есть ребенок. Оставайтесь здесь, со мной, и пользуйтесь моим гостеприимством, по крайней мере, до весны, когда станет теплее.

Она энергично покачала головой:

– Нет. Я не могу больше задерживаться, Кори. Пожалуйста, не сочтите меня неблагодарной, потому что я всегда буду в долгу перед вами. Но мне и маленькому Джону пришла пора покинуть ваш дом. Все в округе станут говорить, будто я ваша любовница, занявшая место Нэнси, а я не хочу, чтобы подобные слухи дошли до Тревиса, когда он вернется.

Кори стиснул зубы, едва сдерживаясь.

– И где же вы будете жить?

– Те люди не сожгли хижины у самого края болота. Они маленькие, но вполне пригодные для жилья. Мы с Джоном поселимся в одной из них, а Джекоб – в другой, рядом. Вместе мы как-нибудь протянем до весны, да и Тревис может вернуться со дня на день.

– Тревис мертв.

Ей показалось, словно в лицо ей плеснули ледяной водой. Едва не выронив из рук ребенка, Китти с трудом поднялась на ноги:

– Как вы смеете так говорить? Тревис жив! Если бы он умер, я бы знала это. Он болен или ранен… или у него есть какое-нибудь поручение, и он не может вырваться. Должна же быть причина!