Прохожие с удивлением глядели на человека, бегущего мимо них. Послышался даже крик: "Держи вора!…" Кое-кто пытался остановить меня, между том как я, сворачивая с одной улицы в другую и увидев наконец, что никто уже не преследует меня, умерил шаг и спокойно пошел дальше.

Не законам, существующим в Нью-Йорке, а лишь доброму отношению обитателей итого города обязан я тем, что мне удалось вырваться на свободу. Законодатели под влиянием корысти и себялюбия идут по ложному пути, но глубокое внутреннее чутье народа почти всегда безошибочно верно.

Случается, правда, что хитроумные наущения людей, продавшихся угнетателям, толкают молодежь или невежественные и разложившиеся круги населения на акты насилия, творимые в угоду тиранам. Однако любовь к свободе естественна для человека, и пламя этой любви в душе простых и бесхитростных людей горит не менее ярко, чем в сердцах мудрецов и героев. Подавить этот благородный огонь удается, только искусственно и злостно взращивая в душах людей вредные предубеждения и самые низменные страсти.

Осматривая в предыдущие дни город, я случайно наткнулся на дорогу, ведущую на север, и теперь пошел в этом направлении, решив отряхнуть с ног моих прах города, в котором я чуть было снова не был повергнут в рабство.

Я провел в пути весь день, и ночью трактирщик, у которого я остановился, сообщил мне, что я нахожусь в штате Коннектикут. В течение нескольких дней я продвигался все дальше и дальше к северу. Кругом виднелись живописные горы и холмы, каких мне еще не приходилось видеть. Строгая и величественная красота этого ландшафта, высокие оголенные скалы и расщелины составляли своеобразный фон, на котором резко выделялась яркая зелень цветущих долин. Все кругом говорило о благосостоянии и любви и труду. Нет неплодородной почвы, если рукам, работающим на ней, свобода придает энергию и силу!…

Мне было известно, что Бостон - самый большой морской порт в Новой Англии. Туда я и направлял свои шаги, стремясь покинуть страну, которая была дорога моему сердцу, но законы которой не признавали меня свободным человеком.

Окружающая местность по мере приближения к городу становилась менее живописной. В моих глазах это искупалось красотой прекрасно возделанных полей и домов, выстроившихся вдоль дороги, так что окрестности города походили на огромный поселок. Раскинувшийся вдали на холмах город своей огромной массой заслонял горизонт.

Перейдя по мосту через широкую реку, я вступил в город. Я шел не останавливаясь: слишком дорога была мне свобода, чтобы рисковать ею из-за праздного любопытства. В Нью-Йорке уличная толпа освободила меня - в Бостоне уличной толпе могло вздуматься снопа обратить меня в рабство…

Так быстро, как только было возможно, я пробирался по узким и извилистым улицам к порту.

Много кораблей, лишенных снастей, гнило в доках. После некоторых поисков мне удалось найти корабль, готовый к отплытию в Бордо. Я предложил свои услуги в качестве матроса. Капитан задал мне несколько вопросов и от души посмеялся над моим видом растерянного деревенского юноши. В конце концов он согласился принять меня на половинную плату. Он дал мне деньги за месяц вперед, а второй помощник капитана, красивый молодой человек, который с явным сочувствием отнесся к моей беспомощности в городских условиях, отправился со мной в город и помог мне купить одежду, подходящую для путешествия.

Через несколько дней погрузка закончилась, и корабль был готов к отплытию.

Настала долгожданная минута: корабль отвалил от пристани и, лавируя между бесчисленными островками и мысами, загораживающими бостонскую гавань, оставил за собой укрепленный замок и маяк, спустил лоцмана и, подняв все паруса, подгоняемый попутным ветром, вышел в открытое море.

Стоя на баке, я смотрел в сторону земли, казавшейся тоненькой полоской на горизонте. Словно громадная тяжесть свалилась с моей души. Разбились мои цепи, я чувствовал себя свободным… Глядя на берег, быстро уходивший из поля нашего зрения, я ощущал, как в душе разгорается пламя, как она исполняется глубоким презрением - презрением, смешанным с сознанием безопасности.

Прощай, страна моя!
– таковы были мысли, родившиеся в моем мозгу, и слова, готовые сорваться с моих уст… И какая страна!… Страна, считающая себя - и требующая, чтобы весь мир считал ее, - оплотом свободы и равенства и в то же время находящая возможным держать огромную часть своего народа в самом нестерпимом и безнадежном рабстве.

Прощай, страна моя! Поистине, великой благодарностью обязан я тебе! Земля тирании и рабства, шлю тебе последнее прости!

А вы, пенистые и бурные волны океана, приветствую вас! Вы - живое воплощение свободы. Приветствую вас, как братьев! Ведь теперь и я свободен наконец! Свободен!

Попутные ветры, благоприятствовавшие нам вначале, вскоре покинули нас. Разразилась непогода. Густой туман окутал нас, ветер ежечасно менял направление и швырял нас из стороны в сторону.

На долю нам выпало немало труда и страданий, но даже и они доставляли мне радость. Я трудился и страдал во имя собственного, а не чужого благополучия. Эта мысль придавала мне силы.

Прилежно и старательно изучал я новое для меня ремесло матроса. Вначале товарищи мои смеялись над моим неумением и неловкостью. Они осыпали меня насмешками и разыгрывали надо мной всевозможные шутки. Но, внешне легкомысленные и грубоватые, они по природе были добры и великодушны.