– Перловая каша, – сообщила повариха. – Самый питательный продукт, если верить нашим снабженцам. Ну а еще рыба жареная, салат из овощей и чай. Чего-то не устраивает?

– Нет, все хорошо, – уныло ответил Роберт, изучая горку мелко порубленной зелени, вряд ли заслуживающую гордого имени «салат».

Устроились за одним из столов поближе к выходу, где было не так жарко. Перловая каша оказалась вполне съедобной, и Роберт почти уничтожил ее, когда в столовую начали заходить солдаты, не раненые, в серых госпитальных халатах, а здоровые парни в форме, улыбающиеся и громогласные.

– Приятного аппетита, – пожелал один из них, черноглазый и смуглый.

– Спасибо, – ответил Роберт. – А вы к нам на постой?

– Ага, – кивнул черноглазый и протянул руку: – Рядовой особого штурмового батальона Паоло Бальдини.

– Очень приятно, Роберт. – Они обменялись рукопожатиями.

– Так вы из этих, из катафрактов? – встрепенулся Иван.

– Точно, из них. – Бальдини засмеялся, обнажая в улыбке крупные белые зубы. – А вы из тех, кто уже сталкивался с этими тварями?

– Не то слово, – мрачно ответил Роберт.

– Сейчас я возьму поднос и подсяду к вам, – сказал Бальдини. – Расскажете, что да как. Вдруг в бою пригодится, чем Единый не шутит?

Он отошел к раздаче, но быстро вернулся и привел еще одного штурмовика, такого здорового и высокого, что с трудом можно было представить, как он помещается внутри боевого скафандра.

– Оззи, – прогудел тот.

Ели штурмовики жадно, быстро, как по-настоящему проголодавшиеся люди. Бальдини при этом ухитрялся задавать вопросы.

– Вот как, – сказал он, перейдя к чаю. – Значит, это не просто тупые звери?

– Трудно сказать, – Роберт в задумчивости прикусил нижнюю губу. – Понятно, что они взаимодействуют друг с другом, так что нападения их сильно похожи на спланированные операции. Но в то же время порой ведут себя инстинктивно, точно животные. Мне кажется, что за хищниками стоит чей-то разум, куда более совершенный, чем наш.

– Да, одно понятно, что ничего не понятно, – задумчиво сказал Оззи. – А жрать все равно хочется. Пойти добавки попросить, что ли?

– А вы покажете нам ваш катафракт? – вмешался в разговор Иван. – Очень интересно на него посмотреть.

– Почему бы и нет? – улыбнулся Бальдини. – Оззи, потолкуй с поварихой, она наверняка захочет досыта накормить такого большого парня, как ты. А мы пойдем, посмотрим на скафандр, если офицеров рядом не будет…

Оставив Оззи договариваться о добавке, они вышли из столовой и окунулись в теплые сумерки.

Сквозь стены палаток просвечивали осветительные блоки, последние отблески заката дрожали на вершинах гор, сдувший госпитальное амбре ветер нес запах теплой земли и аромат цветущих лугов.

– Прямо курорт. – Бальдини потянулся так, что хрустнули суставы. – И где наши машины стоят, дай Единый памяти? Ага, вон там. Вперед.

От столовой двинулись в сторону дороги, прошли мимо палатки, куда Роберт не так давно ходил на процедуры. Вспомнилась заплаканная медсестра, ее глаза, полные искреннего горя…

За палатками обнаружились поставленные в ряд транспортеры, длинные и тяжелые, напоминающие гробы на колесах.

– Стой, кто идет? – высунулся из кабины одного из них солдат.

– Свои, – ответил Бальдини. – Офицеров тут рядом нету?

– Они все к коменданту госпиталя ушли, – ответил солдат с хитрой улыбкой, – а дежурный лейтенант с горя, что не ему выпивка и медсестры достанутся, отправился спать в палатку. Меня вот оставил.

– Ты не будешь возражать, если я покажу этим славным парням скафандр?

– Нет вопросов. Только не шумите особенно.

– Пошли. – Бальдини поманил новых приятелей за собой. – Вон та машина наша.

Он легко вскочил на подножку, щелкнул контактный замок, дверь отошла, открывая темный проем. Бальдини шагнул внутрь, и в кузове забрезжил свет, стали видны стоящие в особых боксах катафракты, блики побежали по их броне, не сплошной, а какой-то посеченной.

– Ух ты! – сказал Иван. – Здорово! А эта штука на спине зачем?

– Термоплазменный движок, – в голосе Бальдини прозвучала гордость. – Дает безумное количество энергии. Без него все это, – он постучал по грудной пластине, породив глухой звон, – будет лишь мертвой грудой железа.

– А почему он такой прочный? – Роберт потрогал катафракт и убедился, что тот покрыт не обычным бронепластиком.

– Кераловые волокна плюс какие-то рассекатели энергии. Как они работают, я, убей меня Единый, не знаю. – Бальдини развел руками. – Для того чтобы управлять этой штукой, эта информация не нужна.