Разведгруппа российских десантников выполняла задание, когда столкнулась с бандитами. В полной тишине взрыв прозвучал неожиданно, предупредив ребят о близкой опасности. Под ногами врагов затрещали сучья.

Мгновенно оценив обстановку, пацаны из разведроты приняли бой. Бандиты стреляли наугад, прикидывая возможности и щупая силы противника. Зловещее «Аллах акбар!» вливалось в единообразный гул автоматных очередей, разрывов гранат, визга осколков и ответного русского мата.

Башир понял, что настало его время.

– Убейте их! – надрывно прокричал Хамид, и десятки боевиков двинулись на горстку наших разведчиков, выпрыгивая из укрытий, как черти из табакерки. Ошалевшее горное эхо спотыкалось о собственные раскаты. Опустошая магазины и разбрасывая гранаты, как новогодние конфеты, противоборствующие стороны долбили друг друга с упорством и целеустремленностью обколотых наркоманов…

Десантники дрались яростно, но горячие куски металла не делили людей на своих и чужих. Царапая и пробивая теплую плоть, простые кусочки металла косили людей, как косы костлявых скелетов. Для них они были Смертью.

У разведчиков погиб пулеметчик Юра, чей героизм потом узаконят Золотой Звездой Героя. Но это будет потом, почти в другой жизни, до которой – целая жизнь. Или только ее короткий отрезок. А сейчас ребята держались, не думая о смерти. Подбадривая друг друга и втаптывая страх в душу, молодые пацаны шли в контратаку:

– Прорвемся, братишки!… Мочи их!… Ур-ра-а!!!

…Но вырваться из кипящего пулями огненного котла удалось не всем.

Вдруг треск раскаленных автоматов заглушили мощные раскаты грома: вызванный на себя огонь полковой артиллерии заставил боевиков отступать…

В этот момент несколько автоматных пуль сразили Хамида.

– Брат! Что с тобой! – воскликнул Башир, подскочив к командиру. – Эй, кто-нибудь! Ко мне! Помогите поднять!… Бегом!…

Но Хамид уже целую минуту отсутствовал на Земле, приближаясь к своему Аллаху. Неуловимый полевой командир оказался мертв.

Башир не промахнулся.

Светлый апрельский вечер Андрей Вольский коротал за компьютером, попивая прохладное пиво. После разговора с арабами прошел почти месяц, и с каждым последующим днем вероятность того, что они снова объявятся, уменьшалась, словно масса автоматного рожка во время стрельбы очередями или – та же бутылка пива. Эти придурки могут отдать все на откуп Басаеву или Хамиду, а те притащат в Москву целое войско.

Только ничего у них не получится. Чеченцы могут воевать у себя, но в другом месте они никто.

…А поисковые серверы Всемирной паутины никак не находили нужных слов. Вернее, находили и сколько угодно, но только одно – Хамид. Имя этого полевого командира мелькало во многих новостных и аналитических сообщениях о Чечне, но ни в одном из них не упоминалось о его здоровье. Еще хуже дело обстояло с именем Азамат. Оно не проскочило ни разу.

Вольский почти расстроился, хотя для волнений не было причин: их с Обуховым охранный бизнес потихоньку работал, хотя дохода приносил все меньше. Поскучав когда-то на гражданке, Вольский понял, что и тут нисколько не лучше. Вот и подался бывший офицер ВДВ в горячие точки, в наемники – на войне и крови денег заработать. Закончив в Боснии и Косове, он имел некоторое количество долларов и связей, достаточных для начала скромного бизнеса, и вместе с бывшим подчиненным Обуховым открыл частное охранное предприятие. Доход не больше, чем от нескольких торговых палаток, поэтому при случае парни не брезговали и грязной работенкой, требовавшей адреналина. Ведь, по большому счету, охранник, выставленный у входа в магазин или фирму, не может защитить ее от бандитов, но является сигналом чужакам, символом того, что здесь все схвачено, забито и занято. А если кто не понимает, начинает пальцы гнуть да стрелки забивать, тогда к делу подключается боевая группа Вольского, элита его ЧОПа, собранная из бывших сослуживцев-десантников, с которыми пришлось настоящего пороха понюхать. Это верные, проверенные в боях ребятишки, для которых убивать еще недавно было основной работой. А там, на стрелке, в зависимости от обстановки бывшие военные или решали вопрос полюбовно, или прибегали к ответной силе, что уносило жизни обнаглевших уголовников.

Предложенное Ашрафом дело заинтересовало Вольского, потому что позволяло в один миг забыть о проблеме финансов, бросить надоевшее занятие, отойти от дел и жить в свое удовольствие. Даже налаженный бизнес требовал постоянного напряжения, нервов, присмотра, беготни и в любую минуту мог рухнуть по независящим от тебя причинам, просто страна такая – чудес, что ничего не знаешь наперед. Никаких долгосрочных планов не построишь. Сегодня – так, а завтра – этак. Что дышло. Все это порядком поднадоело. От бесконечной волокиты и бюрократии Вольского просто тошнило. Сколько раз ему хотелось взять в руки припрятанный автомат да и выжать весь рожок досуха в заевшихся проверяющих: необъятную налоговую инспекторшу, обнаглевшего таможенника, у которого и баня на участке – что дворец Саддама Хусейна, или оборзевшего мента с неполным средним образованием, возомнившего себя пупом земли и вершителемсудеб, но на джипе, как бандит. На каком основании Вольскому это терпеть? Он и из армии-то ушел из-за беспросветного бардака и обиды. Да и насмотрелся молодой офицер в начале девяностых: в Чечне из-за генеральского головотяпства почти весь его взвод полег. Не генералы потом в глаза матерей смотрели и цинковые гробы по домам развозили!

Зато в октябре девяносто третьего покуражились на славу. В стране дымилась гражданская война, а пьяная десантура и ОМОН, словно махновцы, гуляли на всю: грабили, били, мародерствовали… Снайперы упражнялись – для хохмы охотясь на людей – простых граждан… Революция же! Свобода! Значит, все можно. Стреляй, бей! Души, грабь! Революция спишет! Вот и пересеклась новейшая история страны с историей жизни двух ее отпрысков в военной форме.

Обухов был из тех, кто не задумывался над приказами. Он и сейчас помнит ту крышу, с которой Белый дом обстреливал. Видел через оптический прицел, как в освещенном экране окна упала фигурка женщины – буфетчицы, затем споткнулась о снайперскую пулю уборщица… Невинных людей били, словно сизарей на чердаке. То ли помутилось в головах людей что-то, то ли вирус гражданской войны перешел через инкубационный период и обострил давнюю болезнь до кровавых метастазов.

Ельцин отдал приказ о штурме Белого дома, а альфовцы не захотели лить кровь, вот и понадобилась провокация – снайперская пуля, чтобы спецназовцы бросились мстить…

Обухов выбирал наугад. Но черный жребий был спущен с неба, как разнарядка на награды после боя. Спецназовец в темно-оливковой форме, зеленом шлеме и бронежилете спасал раненого. В этот момент прицел снайпера схватил не прикрытую доспехами шею бойца. Молодой парень – старший лейтенант Генка Сергеев упал навсегда, сказав командиру: «…Кажется, зацепило…» Во всеобщей суматохе и растерянности занимавшегося зарева гражданской войны розыск подлецов по горячим следам результата не принес. Но «Альфа» выдержала потерю товарища. Не поддались мужики понятным эмоциям, не сорвались и не начали мстить всем подряд.