– Охрана как работает? – поинтересовался старлей, просто чтобы что-то спросить.

– Все законно, командир, по договору с подрядчиком! – улыбался Вольский, всем видом показывая, что тут свои ребята и ничего плохого не может быть. – Лицензия на месте! Гастарбайтеров нет!

– Понятно, – ответил Носков и ошарашил: – Мы по территории пройдемся и подвал посмотрим, а то время сейчас сами знаете какое – все террористов боятся. Вот и нас начальство заставляет в каждую дырку нос совать. Может, у вас там мешки с гексогеном!

Голос старлея прозвучал вроде виновато: как же так, мужики его сигаретой угостили, а он создает им неудобства. Но сказал уверенно.

– Конечно, ребята! Какие проблемы! – как будто обрадовался Вольский, увлекая гостей за собой. – Пошли, посмотрим свежим взглядом!

Менты безразлично прогуливались по территории, осматривали привычные строительные мотивы. Вольский шел рядом, охранник чуть сзади. Он из группы – любой приказ выполнит. И без проблем.

– А это что? – вдруг спросил Носков, остановившись у ленточного транспортера, с помощью которого на поверхность подавали грунт из тоннеля.

Вопросительный взгляд участкового задержался на Вольском.

– Турки тут работают – у них везде техника: даже кирпичи с цементом не носилками носят, как наши, а на этой штуковине катают!

– А-а! – понимающе покачал головой старлей и направился к сходням в подвал. – Чего дальше не строят?

– Этап сделали, и бабки кончились – обычное дело! – дружелюбно улыбался Вольский, чувствуя, как растет внутри его напряжение. Сжимается пружина. С транспортером выкрутился, хотя, если б мент дотошный и умный попался, он многое бы мог заметить и понять.

Служивые прошли по подвалу. Не найдя ничего интересного, они направились вглубь, опасно приближаясь к черной металлической двери, отделявшей этот мир от другого, словно живых от мертвых. Попав за нее, старлей Носков и сержант с автоматом перейдут в мир вторых. Потому что другого – просто не дано.

Вольский с досадой заметил, что не закрыл дверь на замок. Достаточно потянуть скрипучий лист железа на себя, и… все откроется. Все станет ясно как дважды два. Подземный ход не даст оснований для неправильного толкования или непонимания. Стоит лишь увидеть…

А этого произойти не должно.

Главарь поискал глазами что-нибудь тяжелое. Подойдет кусок трубы, хотя с двумя пацанами он и голыми руками справится. Его взгляд пролетел под низким подвальным сводом и упал на охранника. Тот понял тайный сигнал и был готов к активным действиям. Автомат – не помеха!

Вдруг рация зашуршала невнятно:

– Мы на месте, идем смотреть!

Вольский мысленно выругался. Говорил же не выходить на связь! Да и не должно ее быть. Какого черта! Откуда они прорезались!

– Кто там зовет? – не к месту заинтересовался старлей.

– Ребята из поездки вернулись! – отмахнулся Вольский. Тут же соврал: – Надо встречать.

Менты поверили. Или сделали вид.

Относительно легко преодолев расстояние, равное высоте семнадцатиэтажного дома, Обухов и Сватко спустились на самое дно. Пройдя значительный путь, они вышли к основанию ракетной шахты. А вот и оно – самое Главное зрелище! Межконтинентальная баллистическая ракета, застывшая на старте! Вот она – железная! Можно потрогать!

Зловещее зрелище поразило даже видавшего виды Обухова. Гигантская сигара трех метров в диаметре, заключенная в транспортно-пусковой контейнер, возвышалась как страшное изваяние, попавшее к нам из прошлого и таящее невиданную опасность для всего живого. Верх ампулы терялся в кромешной темноте, недосягаемой для батарейных фонарей.

– Ну и дура! – восхищенно произнес Обухов, оглядывая ракету, и громко выматерился.

– Не ругайся тут! – на полном серьезе заметил Сватко. Он тоже будто в прошлое перенесся и оказался в том месте, в котором сегодня быть никак не должен. Все случившееся с бывшим прапорщиком, обслуживавшим когда-то грозное «Изделие» советских оборонщиков, не иначе как ЕЕ проделки – ракеты. Она в земле – как в могиле, а значит, связь с живыми имеет, не отпускает их далеко от себя. Вот и затянула человека под землю. Не зря же американцы называли ее прообраз «Satan», значит – «Сатана». Может, тоже почувствовали метафизическую связь. У них везде магия, даже на баксах. Глаз там неспроста нарисовали! Да и пирамиду тоже!

Жутко в подземелье, неуютно, боязно. Все старые страхи и суеверия, помноженные на многочисленные реальные опасности, повыскакивали из дальних углов сознания, как грибы после дождя. Нет, скорее черви – холодные, скользкие и мерзкие.

– Убери пистолет! Совсем сдурел – тут стрелять нельзя! – шепнул Сватко.

– А чего такого? – не внимал Обухов. – Думаешь, в эту дуру попаду?

– Я просил, не говори о ней плохо! Она как живая! Ты просто не понимаешь! – напер бывший прапор. Однако, сообразив, что Обухов может принять его за сумасшедшего, пояснил более доступно: – В ракете двести тонн. Считай, над нашими головами одного только топлива сто восемьдесят тысяч кэгэ! Если прольется хоть капля – нам хана.