Когда отец закончил речь и Стив направился к их столу, Мириам охватил дикий страх. Она повернулась к брату.

— Скажи маме, что я ушла домой собирать вещи, — и выскочила из-за стола, прежде чем Младший успел произнести хоть слово.

По пути она прошла мимо Стива. Он ее даже не узнал.

Мириам начала злиться на себя. Она же не ребенок.

Женщина, знающая что почем. Она подошла к комоду, открыла сумочку. Достала последнюю сигарету с «травкой».

Закурила, глубоко затянулась. И напряжение тут же отпустило ее. Она расстегнула бюстгальтер, бросила его на пол. Обнаженная, подошла к окну, распахнула его. Закрыв глаза, облокотилась на подоконник.

Где он сейчас? Он пришел один, но это ничего не значит. Наверное, он встретился с какой-то красоткой позже и сейчас трахает ее на широкой постели. Наверное, он умеет ублажить женщину. «Дырочка» ее полыхнула жаром, наполнилась нектаром любви. Она опустила руку, начала поглаживать клитор.

Вернулась к кровати, вновь затянулась, положила окурок в пепельницу, откинулась на спину, не убирая Пальцев с островка шелковистых волос.

Кончила она резко, с его именем на губах.

— Стив!

Ей ответила тишина.

На глазах Мириам выступили слезы.

Потом она уснула.

— Он меня растоптал! — Сэм влетел в дом, дрожа от ярости. — Сидел, улыбаясь, как китайский божок. Говорил: «Я — твой друг». А потом засунул мне в задницу зонтик и раскрыл его!

Дениз смотрела на него, ничего не понимая.

— О ком ты говоришь?

— О Стиве, о ком же еще! — рявкнул Сэм. — Твоем гойском дружке. Который приходил вчера на бар митцва нашего сына и ел нашу еду.

— Я не могу в это поверить. Стив не такой.

— Такой… такой… Я хотел спокойно обсудить ситуацию. Исправить некоторые перекосы нашего договора. И все.

— Что случилось?

— Он сидел за столом, уверенный в своей правоте, словно судья. «Тебе следовало переговорить со мной до заключения сделки с „ЮА“, — сказал он. — Я объяснил, что пошел на эту сделку ради защиты собственных интересов. Ибо по нашему договору на каждый мой доллар прибыли „Синклер“ получал два. „Но ты же читал текст договора, — заметил он. — Тебя никто не заставлял его подписывать“.

«Я же хотел оказать тебе услугу, — резонно ответил я. — Ты же горой стоял за эту сделку, и я решил тебе помочь».

«Ты, кстати, заработал на ней семь с половиной миллионов долларов, — напомнил он. — Но я — твой друг. Если тебя что-то не устраивало, мы бы могли расторгнуть договор, хотя он заключен на более долгий срок».

— И что ты на это ответил? — спросила Дениз.

Он посмотрел на нее, будто увидел впервые.

— Мне надо выпить.

Она последовала за ним к бару. Сэм наполнил стакан, залпом осушил его, наполнил вновь. Повернулся к жене.

— Я его спросил: «А что будем делать с правами на экранизацию книг и пьес, в которые я вложил четыре с половиной миллиона?»

«Их покупал ты, — услышал я в ответ. — Мы тут ни при чем, — и говорил так спокойно, словно речь шла о погоде. — Ты же не уведомлял нас о покупке, как требовали условия контракта».

Сэм ополовинил вторую порцию виски.

— Я смотрел на него, стараясь прочитать его мысли.

Но ничего не видел. Я нужен ему больше, чем он — мне. Я в этом уверен. Он блефовал. А потому дело кончилось руганью.

Он допил виски, тяжело поставил стакан на стол. Тупо уставился на него.

— И что произошло потом?

— Ничего. Завтра встречаются адвокаты, — Сэм повернулся к жене, в глазах его стояла боль. — Похоже, я погорячился.

Сквозь тьму до меня донесся телефонный звонок. Еще не продрав глаза, я протянул руку, сиял трубку.

— Слушаю.

— Стив? — пробасил мужской голос.

— Да, — естественно, я понятия не имел, кто его обладатель.

— Это Энгел.

Тут я проснулся. Энгел Перес, вице-президент, курирующий дневные передачи. Начинал он актером, но потом переключился на съемки. За камерой толку от него было больше, чем перед ней. Последний год он был моим неофициальным заместителем. Мне требовался человек в Нью-Йорке, ибо теперь большую часть времени я проводил в Калифорнии.

— Да, Энгел. В чем дело?