– Ты устал, - сказал немец, вглядываясь в лицо Ивана.
– Сейчас будет наступать день. Тебе надо спать перед дорогой... Знаешь, Иван, я хочу в Московию. Я уже жил там однажды. Здесь меня могут убивать совсем. Я буду скоро-скоро к Москве ехать...

5

Еще через две недели Болотников пришел в Польшу. Раздольные шляхи меж тучными нивами и охотничьи лесные тропы в сумрачной синеве пущ привели его в Самбор.

Небольшой городок на левом берегу Днестра окружали строем белые, с бойницами домишки. У подножия горы - над водой - высились бурые стены башен. Перейдя висячий мост, Иван увидел замковый двор, службы, угодья и сады.

Шляхта польская и украинская челядь толпились подле рыжего, одетого в яркий кумач ката.

– Поспешай! Паны гневаются!
– покрикивал кат и ударял по деревянному "козлу" плетью.

– Щоб i тебе не минули катiвськi руки!
– вдруг откликнулся голос.

Рослый чубатый холоп весело вышел, как на гулянку, глянул по сторонам и быстро лег на "козла".

Гнусный, постыдный звук рассек тишину. Плеть зачастила, садня и щедро расписывая алым кожу. Холоп не кричал. Он только вертел головой и, отыскав глазами какого-нибудь пана, твердил, усмехаясь:

– От говорили, що буде болити, а нi крохи не болить!

Иван спросил стоявшего поодаль холопа:

– В чем он повинен?

– Старосте нашему зуб выбил.

– Не напрасно, чай, - за обиду какую?

– За побиванье, пораненье и помордованье слуг, - ответил холоп.

Старый светлоусый пан незаметно подошел к Ивану.

– Москаль?
– спросил он.
– Как сюда попал?

– На Русь бреду с Веницеи-города, а допрежь того на турецких галерах томился.

Пан сощурился и зорко оглядел обветренное лицо Ивана.

– Ступай в замок. Господаря увидишь. Не можно тебе без того на Русь казаться.

"Какого еще господаря?" - подумал Иван, глядя на поляка, и опасливо, с неохотой двинулся за ним.

В низкой сводчатой горнице стояли длинные столы с кривыми, гнутыми ногами. Шляхта в парчовых кунтушах и кафтанах из лосиной кожи то и дело затевала споры. Гайдуки, полыхая алым огнем бешметов, разносили черемуховый мед и венгерское вино.

Ивана посадили в конце стола.

Светлоусый пан сел рядом и придвинул к нему пузатую, налитую до краев чарку. Напротив, одетый в желтый камчатный кафтан, отороченный соболями, сидел смуглый человек с подстриженной бородой.

Хмель закружил, ударяя в ноги, быстро натекая в руках истомой. Поляк выспрашивал: кто таков? Давно ли с Руси? Знает ли толк в военном деле? Слыхал ли о московских переменах? Иван бойко отвечал, хотя иногда невпопад, и сам себе дивился: он, холоп, сидит за одним столом со шляхтой, пьет панский мед, и никто его не гонит!..

"И чего надо от меня сему ляху?" - подумалось ему.

Тут крики "vivat" грянули кругом, и все встали с мест, поднимая чарки.

– Господарю Димитрию vivat!
– закричал светлоусый пан.

– Vivat Жигмонт, круль московский!
– некстати раздался чей-то голос. Тучный хмельной поляк лег грудью на стол и, расплескивая мед, вопил: Жи-и-игмонт! Жи-и-игмонт!..

Паны смутились, поднимая крик; все смешалось, и больше Иван ничего не слышал...

Спустя два часа в горницу вошла стража. Все разошлись. Бахромчатая скатерть свисала до пола, вся в черных расплывах пятен. Гайдук сказал захмелевшему Ивану:

– Пани воеводша ожидает тебя. Очнись!

"Догостился!" - подумал он с досадой и, перемогая хмель, побрел за стражей.

В палате, куда его привели, висели по стенам мушкеты и кольчуги. Наступал вечер. Пыльные оленьи рога простирались в сумрачный косой свод.

Смуглый человек в желтом кафтане быстро ходил из угла в угол, упершись в бок правой рукой. У окна сидела старая пани. Вокруг ее шеи, топырясь, стоял раструбистый белый воротник.

– Узнаешь ли Димитрия?
– спросила она Ивана.

Глаза его метнулись. Он тотчас все понял.

– Как мне знать? Я его никогда не видал.

– Вот он, Димитрий. Его и дочь мою бояре ваши едва не убили. Они ж ему и землю не дали в тишине устроить...

Смуглый в желтом кафтане перестал ходить, посмотрел на Ивана. У него был утиный нос и лицо на свету - веснушчатое, худое. Подошел близко, тихо заговорил:

– Вот што, бывалый человек! Живал ты на Руси во холопах. То верно?

– Так, государь.

– А каково ныне холопам за Шуйским, того не знаешь?

– Знаю, што худо.

– А пошто опять в кабалу идешь?

– Не в кабалу иду, а затем, чтоб воли добыть, сколь силы моей достанет!

– Удал ты!.. Я вот тоже хотел бедным людям помочь, да скинули меня бояре...