_______________

* О п а ш е н ь - старинная верхняя мужская одежда: долгополый кафтан с короткими, широкими рукавами.

Бояре Иван Крюк Колычев и Григорий Полтев склонились перед ним.

– Каково, государь, господь сном подарил? Почивать изволил подобру ль, поздорову ль?

– Брюхо болит, - часто моргая, плаксиво сказал царь, - то ли от худого сна, то ли от настоя, што испил давеча. Молвите, бояре, людям, которые делают настои: глядели б они, чтоб в лекарства ничего вредительного не попало, а в постные дни - скоромного, чтоб ни зла, ни смерти не навесть и меня б не оскоромить.

Он потянул носом. Слепенькие его глазки, стрельнув по двору, заметили подходивших к крыльцу бояр.

– Вона! Ближняя моя дума идет!
– захлопотал он.
– Ступайте за мной! и вошел в сени.

Бояре вступили в крытый прохладный переход. Косой солнечный блеск рассек надвое спину царя. Ноги его в белых немецких сапогах ступали нетвердо.

В брусяных хоромах Шуйского стоял терпкий дух свежей сосны. Строить каменный терем не было времени, а жить в "Гришкином" - не к лицу. Немногая утварь да в клетке жаркоцветый попугай - вот и вся память, что осталось от Лжедимитрия и Бориса.

И все же воздух в палатах был зажитой. В свежее дыхание срубов вплетался старческий кислый дух, медленный тлен платья и шуб, а в пыльных столбах света загорались и гасли искры моли.

Бояре сели не сразу. Трубецкой отстранился от места рядом с Мстиславским.

– Мне-то ниже тебя сидеть негоже!
– сказал он.

– Объюродивел ты!
– отозвался Мстиславский.

Они забранились. А царь сидел, молчал и только следил за ними. Наконец заговорил:

– Ведомо вам, бояре, што в северских городах люди заворовали - начали воевод побивать и грабить, и толкуют, будто вор Гришка с Москвы ушел, а вместо него убит иной человек... На Украйне-то шатко. Собрались там воры, што сот пчелиный. Вот и молвите, бояре, как с теми ворами быть, да не таитесь, сказывайте вести.

Встал Мстиславский. Весь в белой дымной седине, он забубнил трубным глуховатым басом:

– Недобрые, государь, вести, а таиться от тебя - не след. Одна надежда - на бога, што зло добра не одолеет. Из Путивля от Шаховского посланы были люди в степь, на Дон. И боярский сын Истомка Пашков смутил донских казаков да склонил к воровству Тулу, Каширу и Венев и ныне стал аж под самою Коломной.

– И то, князь боярин, о Путивле сказываешь ты не все, - перебил Мстиславского молодой Скопин-Шуйский.
– От перелетов* стрельцы узнали, што пришел к Шаховскому с Литвы Ивашка Болотников, князя Андрея Телятевского холоп. Сказывал он, будто видел проклятого вора в Литве и што вор его, Ивашку, большим воеводой нарек. А ныне Болотников собирает в Северской земле силу.

_______________

* П е р е л е т ы - перебежчики.

– Верно молвят про украинских людей, - сказал царь, следя за кружащей подле него молью.
– Давно погибшая та земля!.. Эх, гнуса сколь развелось!
– проворчал он, и было невдомек, где развелся тот "гнус" - в Северской ли земле или в государевой палате.

– Подайте-ка боярский список на сей год...

Ему принесли писанную на длинном "столбце" роспись служилым людям.

– Ну вот, бояре, как скажете: своими ль силами воров побьем или ратный сбор надобен?

– Ратный сбор, государь.

– По городам!

– Вестимо!

– Иван Крюк Федорыч, вели писать в Ярославль, в Вологду и в Пермь Великую о ратном сборе... Во стрельцах недостача. Возьмите с Москвы всех охотников: псарей конных, чарошников, трубников... Тебе, боярин, Мстиславский, с большим полком выступать...
– Он поглядел в список. Плещеева "на Москве нет"... Телятевский "в измене"... Михайло Васильич, молвил он Скопину-Шуйскому, - ты, мыслю я, станешь на берегу Пахры, а Трубецкой с Воротынским шли б под Кромы...

Он отложил список и, зябко потирая руки, сказал:

– Расстрига того не осилил, потому што был вор. А мы хотим и впрямь, штоб в нашей земле тишина стала. Первое - надобно выхода крестьянам не давать, беглых всех воротить. Земли, как при Борисе, не пустовали б. Ну, о том поразмыслим с вами на соборе... Да, Иван Крюк Федорыч, вели боярам писать по вотчинам: приказчики - крестьяне добрые* - глядели б, штоб ни у кого воровским и беглым людям приезду не было.

_______________

* "Добрыми", "лучшими" или же "сильными" издревле сами себя называли на Руси представители господствующего класса и наиболее богатого слоя деревни. Беднейшее же население называло их "худыми" (плохими) людьми.

– А как им глядеть, государь?
– сказал боярин.
– Ныне все люди по деревням сделались супротивны, и пытать воровских людей стало некому...

Шуйский нахмурился, встал:

– Ну, ступайте, бояре! Дай вам боже воров одолеть и с кореньями повывертеть!..

Он остался один. Моль искрой взвилась у его виска. Звонко ударил влёт, убил, плюща ладонью в ладонь; потом вздохнул и, слепенько моргая, растер в скользкий блеск пыльную золотинку.

2

Комаринщина - Курско-Орловский край - была той "давно погибшей" землей, где издавна селились "воры". Поле принимало ссыльных, давало им коня, пищаль и нарекало стрельцами. "Быль молодцу не укор, - говорили там, - людям у нас вольным воля". Никто не спрашивал беглеца, кто он, какие его вины. Не чуя беды, сама готовила себе грозу Москва.