Судья Брамбейчер согласно кивнул и повернулся к десяти мужчинам и двум женщинам, сидевшим на скамье присяжных.

– Леди и джентльмены, если вопрос или ответ вычеркивается из протокола суда тем, кто произнес эти слова, как произошло в нашем случае, или мною, это означает, что вопрос никогда не задавался. Таким образом, последний вопрос адвоката защиты должен быть стерт из вашей памяти и не приниматься во внимание. Показания мисс Мерфи должны заканчиваться ответом на предыдущий вопрос. Будьте добры, зачитайте нам вопрос и ответ, - обратился судья к стенографистке.

Стенографистка встала и ровным голосом прочла:

– "Вопрос: Вы достаточно хорошо разглядели невысокого человека, чтобы опознать его? Ответ: Нет".

Пока судья объявлял о перерыве до завтрашнего утра и инструктировал членов жюри о правилах их поведения вне зала суда, Томасси едва сдерживал довольную ухмылку. Повторное прочтение вопроса и ответа оказалось, как он и предполагал, исключительно эффективным.

23.

– Интересно, что делалось сегодня в суде?
– сказал мистер Джафет, когда вся семья села за стол.
– Эд, а ты знаешь, почему мы не можем находиться в зале?

– Нет, - ответил Эд.

– Вероятно, потому, что нас вызвали в качестве свидетелей и мы не должны слышать, что говорят другие свидетели.

– О?
– удивился Эд.

– Мистер Кантор предупреждал, что меня вызовут завтра. Ты поедешь, Джозефина? Да и тебе, Эд, незачем оставаться дома. Я уверен, они найдут место, где ты сможешь посидеть до вызова в зал суда.

– Лучше я останусь дома. Мне надо подогнать школьную программу.

– Я уверен, что, в свете случившегося, учителя отнесутся к тебе более снисходительно.

– Они будут более снисходительны, потому что ты мой отец.

Мистер Джафет пропустил шпильку мимо ушей.

– А как ты доберешься до Уайт-Плейнс, если тебя вызовут в суд? Скорее всего, я не успею приехать за тобой и вернуться обратно.

– Я что-нибудь придумаю. В конце концов, я всегда смогу взять такси.

– Что случилось, Эд? Ты чем-то расстроен.

Эд взглянул на мистера Джафета.

– Папа?

– Да?

– Я обязан давать показания?

– Что ты имеешь в виду?

– Я обязан выступать в качестве свидетеля?

– Тебя могут вызвать повесткой.

– Они не заставят меня говорить.

– Твое молчание будет расценено как оскорбление суда.

– Скорее всего.

– Оскорбление суда - серьезное правонарушение.

– Я думал, суд занимается более важным делом.

– Не вижу повода для шутки.

– Я и не собирался шутить.

– От тебя потребуется лишь правдиво ответить на заданные вопросы.

– Я не хочу отвечать на них.

– Разумеется, тебе хочется поскорее забыть об этом. Так же, как и мне. Но, Эд, правосудие должно свершиться и...

Эд рассмеялся.

– Извини, папа, я не хотел смеяться, но мне вспомнился тот случай, когда патрульная машина развернулась прямо перед нами в неположенном месте, и, если бы не ремень безопасности, я бы вышиб головой ветровое стекло. Ты обратился в полицейский участок, и мы узнали, как вершится правосудие, не так ли?

– Видишь ли, если бы я довел дело до конца...

– Ты хотел довести его до конца. Но на твоем пути поставили столько рогаток, что ты так и не узнал, с чего начать. Правда?

Мистер Джафет промолчал.

– А помнишь того подростка, у которого ты хотел отнять нож? Ты еще погнался за ним. А потом тебе сказали, что ты угодил бы под суд, упади он на нож, когда убегал от тебя.

– К чему ты клонишь?

– Ты говорил о свершении правосудия.

– Знаешь, Эд, мне все равно, будешь ты давать показания или нет. Это твое личное дело.

– А ты будешь давать показания?

– Конечно.

– Стоя на задних лапках?

Мистер Джафет встал и пошел в ванную мыть руки. За обедом тишину нарушало лишь позвякивание посуды. Эд думал о кошмаре, мучившем его всю ночь. Ему снилось, что на всей земле остались только он и Урек.

Томасси нашел в записной книжке номер Джо Карджилла и потянулся к телефону. Он попытался вспомнить, как выглядел Карджилл. Последний раз они виделись в Вашингтоне, шесть или семь лет назад. Карджилл называл себя частным детективом, но говорил как адвокат. Томасси подозревал, что в свое время Джо лишили права заниматься адвокатской практикой. Трубку сняла секретарша.