– Ох, менты, менты!
– восхитился Николай. - Высосал и выплюнул.

Теперь следующего подавай.

– Мы с Александром Ивановичем побеседуем, а ты пока, Коляша, здесь

Джона покарауль. Только не бей его, очень прошу тебя, мне с ним еще

работать надо, - распорядился Александр Петрович и направился к двери.

Смирнов последовал за ним.

Оторвав зад от радиатора собственной семерки, двинулся вслед и

Виктор.

В холле Смирнов обернулся и предложил ему:

– Здесь побудь пока, Витя.

Александр Петрович и Смирнов скрылись в гостиной. Виктор пристроился

в кресле, съежившись зябко: вся дневная опохмелка выветрилась

окончательно, и стало очень, очень плохо. Так и сидел, пытаясь

задремывать. Задремывал иногда, но дрема сразу же прерывалась ужасным

вздрагиванием. Сердце скакало и скатывалось к желудку. Промучился минут

сорок, наверное. Как спасение, возник жизнерадостный Смирнов, который

сразу же определил его состояние. Обнял за плечи, поднимая с кресла,

пообещал единственное, что могло все изменить:

– Сейчас я тебя похмелю, Витя. Заработал.

В кафе царил бурный оживляж. Ребятки Николая, хорошо поработав,

веселились от души. Виктор и Смирнов стояли у дверей, потому что свободных

столиков не было, и слушали оглушающего Газманова, который неизвестно

откуда завывал про эскадрон его шальных мыслей. Виктора тронули за

локоток. Он нервно обернулся. Незнакомый официант улыбнулся ему и

пригласил обоих:

– Прошу вас.

За решетчатой перегородкой находились три стола для избранных. Они,

ныне избранные, устало устраивались, а официант ждал распоряжений.

– Ты есть будешь?
– спросил Смирнов у Виктора. Тот с отвращением

замотал головой. - Выпьешь и захочешь. Тогда так, дорогой, зелень,

огурцы-помидоры, сыру хорошего и горячего, которое полегче. Осетринки,

допустим. И сто пятьдесят водочки. Ему.

– Только коньяк, - огорчившись, сообщил официант.

– Найдешь, - сказал за его спиной возникший неожиданно Валерий и,

подождав, когда удалится официант, доложил: - Все выполнено, Александр

Иванович.

– Спасибо, Валерий, - не глядя на него, поблагодарил Смирнов.

– Если что понадобится, я здесь, неподалеку, - сделав полупоклон,

Валерий удалился.

Взамен прибыл официант с закусью и графинчиком.

– Вы водички заказать забыли. Я на всякий случай захватил. Открыть?

– Боржом и две "Пепси", - конкретизировал, что открывать, Смирнов.

Открыто, накрыто, расставлено, разложено. Виктор неверной рукой налил

себе первую и выпил под водичку. Смирнов с коровьей методичностью жевал

зелень.

– Вы вышли на них, Александр Иванович?
– пережив первую дозу, спросил

Виктор.

– Нет еще.

– Но предполагаете, кто они?

– Предполагаю. Но вряд ли следует тебе об этом говорить.

– Почему?

– Мешать будешь. Потому что захочешь помогать. А ни хрена не зная,

мог бы помочь мне по-настоящему.

– Но я уже кое-что знаю!

– В том-то и беда, Витя.

– Осетрину нести?
– спросил подошедший официант.

– Неси, - разрешил Смирнов и приступил к закуске. Виктор не ел - не

хотелось. Ему хотелось спрашивать. Он по-собачьи смотрел на Смирнова,

которому это сильно мешало есть.
– Кончай меня гипнотизировать!

– Я должен все знать. Я это начал.

– Ты не начал. Ты заварил.

– Тем более! Иваныч, если бы ты знал, как мне хочется раздавить их!

– Чего уж тут не знать. Гонор твой суперменский весь, как на ладони.

– Ну так как?

– Подумаю, Витя, - утихомирил его Смирнов и принял от официанта

тарелку с восхитительной жареной осетриной. Виктор недоуменно заглянул в